Его встретила довольно симпатично обставленная спальня. Двухместная кровать, платяной шкаф, комод, зеркало в полный рост — она почти в точности (дверь в ванную была слева) повторяла внутреннее убранство спальни магистра, что для Макса стало положительным показателем. Он не до конца понимал, почему схожие условия обитания воспринялись им как демонстрация разумности и честности наставника, но и углубляться в размышления не планировал. Бросив сумку на одинокий стул, парень вошёл в боковую дверь и очутился, как и предполагал, в ванной комнате.
В целом, ничего другого от гостя с Земли и не ожидалось. Вполне себе полноценный унитаз — из камня, правда, но зато с деревянным стульчаком, — большая ванна, выдолбленная из куска скалы, раковина и несколько крючков для полотенец. Видимо, отвыкать от удобств двадцать первого века колдун не планировал и спроектировал их самостоятельно. Конечно, о водопроводе и речи не шло, воду для умывания приходилось набирать из лохани на полке неподалёку, но унитаз…
Рассыпаясь в благодарностях, Максим закрыл за собой дверь.
Помывшись (водица пусть и ледяная, но к таким условиям он уже успел привыкнуть), новый Путник любопытства ради открыл платяной шкаф и присвистнул. На крючках висело несколько комплектов одежды — футболка и спортивные штаны, явно из другого, знакомого ему измерения. Размер достаточно универсальный, чтобы можно было втиснуться практически с любой среднестатистической комплекцией. Одежда слегка пыльная — видимо, давно уже тут висела, никем не потревоженная, — но это было не важно. Важно, что не придётся носить пропахшие п
В лавке стоял какой-то человек — мужчина в батистовой рубахе и жилете из кожи, свободных брюках и ботинках. Он отдалённо напоминал Жана: таких же цвета и формы глаза, схожий нос и торчащие уши. Появление Максима незнакомца поразило, хотя мужчина и постарался как можно скорее скрыть своё изумление под маской безразличия. Вряд ли посетителям доводится каждый день наблюдать в этом доме посторонних людей, спускающихся со второго этажа — спускающихся оттуда, куда Захария вообще не допускает никого из клиентов лавки.
Необходимо подготовиться к тому, что просителей у колдуна много, и постараться особо не отсвечивать. И спросить обязательно, как с этими просителями общаться, ибо отсутствие взаимодействия — тоже взаимодействие.
— Здравствуйте, — осторожно поприветствовал Путник.
Пока его не снабдили инструкциями, пожалуй, стоит проявить себя с воспитанной стороны.
— И тебе здоровья, юноша, — покосился на него с очевидным недоверием мужчина.
Теперь в его лице отчётливо читалось подозрение. Они молча пялились друг на друга, думая явно о разных вещах. Макс вот размышлял, действительно ли этот человек — родственник агрессивному студенту местного института, или в Эпиркерке у многих такие смешные ушные раковины. А вот незнакомец в свою очередь рассматривал парня с уже нескрываемой неприязнью. Он, скорее всего, размышлял о вещах ещё более неприятных. И Путнику против воли вспомнились слухи. Нехорошие слухи.
— Вы чего-то хотели, господин Далан?
Магистр вышел из-за угла прилежащей к залу комнаты, посасывая трубку. Кажется, он со своими курительными смесями вообще не расставался с тех пор, как получил этот подарок.
— Да, магистр, — тут же перевёл взгляд на личность, представлявшую куда больше опасности и интереса, мужчина. — Хотел спросить о Жане.
Колдун спокойно кивнул.
— Спрашивайте.
— Он возвратился домой, а у него нос, видите ли, сломан, — не стал ходить вокруг да около проситель. — Весь в крови, на ногах не стоит и бормочет, что его Путник… «отделал». Я только… понимаете, спросить…
— Не я ли ударил вашего сына? — чародей усмехнулся, кажется, немного разочарованно. Поза и выражение лица словно говорили: «Если бы его ударил
И магистр кивнул на замершего у подножья лестницы Максима. Мужчина повернулся к нему и какое-то время рассматривал с ещё большим подозрением. Потом начал медленно багроветь.
— Прежде чем вы вызовете его на дуэль или в суд, — спокойно добавил Захария, — Вам следует знать: вашему сыну повезло, что этот юноша посчитал недостойным поступком ударить сильнее, иначе вбил бы осколки переносицы Жану прямиком в мозг. А это, как известно медицине, быстрая и непоправимая смерть. Человек, вынужденный защищаться и при том проявляющий чудеса великодушия, заслуживает, по моему скромному мнению, быть выслушанным.
— Защищаться? — тупо переспросил разгневанный отец.