Они свернули влево, прошли вдоль веющих прохладой полок, зашли за угол — и перед Максом предстал небольшой прямоугольный угловой стол, обставленный со всех сторон стопками каких-то изданий. Они высились опасно сбалансированными столбами, загораживая рабочее пространство от остальной библиотеки, и у парня закономерно закрались подозрения, возможно ли вообще без ущерба просочиться между ними к стулу.
— Всё, что ты возьмёшь, необходимо класть на место… — повторил Захария. Подумав, он вдруг с усмешкой добавил: — Хотя нет, на всё, что в
Макс кивнул. И даже успел спросить себя, не считается ли это за «перебить», но по лицу наставника понял: не считается.
— Что ж, увидим… В нижнем правом ящике стола найдёшь бумагу, я её сшил в тетради для удобства, в верхнем правом лежат писчие принадлежности: перья, чернила, тряпочки для промакивания — практикуй письменность. Ручек и карандашей в этом мире не придумали и вряд ли придумают, а то, что я с Земли забрал, брать нельзя — это мои личные вещи. И это четвёртое правило: ни в коем. Случае. Не трогать. Мои личные. Вещи. Вырву руки и заставлю отжиматься. Раз в сутки будешь предоставлять отчёт по проделанной работе. Так и быть, буду проверять… хотя вот мне делать-то нечего больше…
— Спасибо, Мастер, — искренне растянул губы в улыбке Максим. — Я понимаю, что буду для вас первое время обузой, но…
— Первое время? — колдун хохотнул. — Ты для меня до конца своих дней обузой будешь. Но спасибо и на том, что понимаешь, насколько мне всё это не нравится. Может, постараешься раздражать поменьше… Хотя о чём речь, боги, я на это даже надеяться не смею. За мной.
И снова они поднимались по ступенькам (которые, кстати, не издали ни скрипа, в настолько исправном состоянии магистр стремился поддерживать всё в своей жизни), на этот раз — смотреть место, где Макс, наверное, будет обитать. Сразу напротив лестницы на третьем этаже располагалась большая спальня с раскрытой настежь дверью: двухместная кровать, заправленная с военной кропотливостью, платяной шкаф и комод, зеркало во весь рост и небольшая дверь в правой стене — логично, что она вела в ванную. Ничего лишнего, только мебель первой необходимости и порядок. Колдун вёл довольно аскетичный образ жизни и только поспать любил в комфорте.
— Гостей у меня почти не бывает, поэтому займёшь… в общем, там, — Захария указал куда-то вправо и впервые на памяти Макса слегка замялся. В конце сумрачного коридора блестела серебряной круглой ручкой одинокая дверь. — На этом этаже тебе можно заходить туда — и только туда. К двери слева даже не приближайся — вылетишь отсюда в разобранном состоянии раньше, чем успеешь пропищать «простите, Мастер».
Кажется, практически любое нарушение установленных магистром правил влекло за собой незамедлительную смертную казнь или изгнание без права на реабилитацию. Макс с опаской покосился на запретную дверь и, проникшись тираническими представлениями чародея об обучении молодого поколения, кивнул.
— Какой послушный мальчик, — нахмурился колдун и трижды сплюнул через левое плечо. — Знаешь, я давно в чудеса не верю и не рассчитываю, что девятнадцатилетний подросток окажется достаточно разумным, чтобы подумать головой, но лучше предупредить и пригрозить. Может, перспектива болезненной расправы заставит ваши извилины шевелиться.
Он мягко вырулил к лестнице и, спустившись ступеньки на три, снова повернулся.
— Приведи себя в порядок — в комнате есть всё необходимое — и спускайся. Экскурсия не окончена.
Когда его шаги стихли на первом этаже и Макс остался наедине с собой в мрачном коридоре, усталость накатила на него с утроенной силой. Всё, что происходило, казалось ему сюрреалистичным сном, местами нелогичным, а местами откровенно глупым — одна только стычка со студентами академии этой магической чего стоила. Ему вдруг вспомнилась гипотеза с комой и агонизирующим мозгом, но парень быстро задвинул это предположение в дальний угол. Пусть Захария и был похож на Стёпу по характеру, такого сна парню бы в жизни не приснилось. Слишком хорошее должно быть воображение.
Он брёл по коридору практически наощупь: единственное окошко в стене оказалось занавешено подобно остальным плотной шторкой. Поворачивая ручку, парень ожидал увидеть такое же мрачное помещение, как те, в которых он побывал ранее, а потому солнечный свет, мощно ударивший по глазам, стал приятной неожиданностью. Пришлось проморгаться и некоторое время постоять в дверях, чтобы к нему привыкнуть.