— Защищаться, — кивнул колдун. — Жан изволил применить к нашему новому Путнику заклятие ментального огня. Рискну предположить, что посчитал необходимым продемонстрировать сокурсникам свои невероятные познания в магии ментального воздействия. Или, может, хотел покрасоваться перед дамами — о его мотивации мне ничего не известно, утверждать не берусь. Так или иначе, Жан нарушил второй закон своего учебного заведения — «не навреди беззащитному», о котором достаточно чётко и понятно прописано в уставе Магической Академии Эпиркерка. Этому нарушению я стал свидетелем. А также негласный закон этого мира в целом — «Путник неприкосновенен», что я также имел удовольствие наблюдать воочию.
— Жан бы никогда!..
— Похвально, что вы так уверены в своём сыне, господин Далан, ибо только любящий отец способен так горячо отстаивать его честь, — магистр едва заметно улыбнулся: в этой улыбке не было ни намёка на тепло. — Однако всё же выходит так, что-либо Жан сделал то, о чём вы теперь уведомлены, либо я лгу вам в лицо прямо сейчас.
Далан насупился и перестал краснеть. Обвинить колдуна в лжесвидетельстве — всё равно, что в открытую на него с кулаками полезть: чревато последствиями куда более неприятными, чем сломанный нос единственного сына. Да и не стал бы Захария врать — выгораживать кого-то никогда не входило в список его добродетелей.
— Я вас понял, магистр, — кивнул мужчина и, бросив на прощание пронзительный взгляд на Макса, спросил колдуна слегка в смятении: — Я могу идти?
— Разумеется, — отвесил ему лёгкий полупоклон Захария. Как показалось парню, не без издевательского подтекста, впрочем, кто этого ненормального разберёт? — Всего доброго. И да, господин Далан…
Мужчина обернулся уже в дверях.
— Постарайтесь донести до сына, что эксперименты над живыми людьми добром не кончаются. Никогда. Можете мне поверить, — магистр улыбаться перестал. — И если моё слово для него не будет иметь достаточного веса, пусть обратится за консультацией по этому вопросу к директору Академии.
— Вы… желаете рассказать господину Билюржу о том, что случилось? — с лёгким волнением поинтересовался отец ботаника.
— Рискну предположить, что господин Билюрж и без моего вмешательства обо всём узнает.
— В таком случае… До свидания.
— До свидания, — колдун снова отвесил ему полупоклон.
Когда зачарованная дверь за гостем закрылась, Захария затянулся. Потом выдохнул и затянулся вновь. Снова выдохнул. Тишина, возникшая в лавке, была почти осязаемой. Максу стало не по себе от этого молчания. Морально приготовившись к выговору, он не сводил с колдуна взгляда и гадал, как сильно ему будет больно, если выговор всё-таки состоится.
— Закончил с водными процедурами? — ровно спросил магистр.
— Д-да, Мастер.
— Хорошо. За мной.
Они прошли мимо рабочего стола в комнату, откуда хозяин особняка вынырнул минуту назад, и очутились в просторной кухне. Высокий стол действительно оказался обеденным, у дальней стены над пламенем висел котёл, ящики и полки с банками и горшками рябили повсюду пёстрыми цветными пятнами. К каждой из тар было приклеено по кожаной вставке, все с подписями: соли, сахара, специи всевозможных названий и происхождений покоились под плотно закрытыми крышками — правда, прочесть их Максим не мог, поскольку подписи чародей составил на азракте. Из комодов пахло съестным. Вдоль левой стены тянулись ящики с овощами и фруктами, всё свежее и ароматное.
Макс не набивал живот уже так давно, что от запахов кухни его затошнило. Представить, что сейчас он может насытиться до отвала, выходило с трудом — магистр не производил впечатление человека, просто так планирующего накормить гостя, да ещё и непрошенного. Однако и этому стереотипу, сложившемуся за последние несколько дней, суждено было не подтвердиться.
— Накрой на стол, — велел колдун и, кивнув куда-то вправо, склонился над кипящим котлом. — Тарелки и приборы вон там.
Решив не подпитывать ложных надежд и опасаясь, что два накрытых места будут расценены наставником как наглость, парень выставил только одну тарелку, одну ложку и одну вилку — всё из окаменевшего дерева цвета молока, красивое и увесистое.
— Ты не голоден? — поинтересовался Захария, понаблюдав немного за его действиями.
— Могу сознание потерять, если не поем, — не стал скрывать Макс.
— Тогда не вижу в твоих действиях никакой логики.
Приглашение было идентифицировано с первой попытки и Максим тут же исправил оплошность.