Когда котёл с почерневшим от сажи дном по зову магии воспарил над столом и стал сам себя опустошать в миски, парень не поверил своему счастью. Когда густой пар поднялся над кухней, его чуть не вырвало — настолько сильно скрутился в спазмах желудок. А когда подросток набросился на еду, обжигающе-горячий обед проскользнул в глотку, почти не соприкасаясь с зубами. Ел он быстро, давясь и постанывая, и совершенно не думал о том, как подобное поведение может быть расценено. Захария наблюдал за чужой трапезой с интересом, вылавливая ложкой из похлёбки куски мяса. Пища оказалась достойной — готовить живший в полном одиночестве колдун явно научился давно и делал это на приемлемом уровне, так что нет ничего удивительного в том, что Макс расправился со своей порцией с такой скоростью и разве что только дно не вылизал. Хотя, честности ради, он и самый гнусно пахнущий суп уплетал бы с не меньшим рвением.
— Ещё? — спросил чародей, сохраняя абсолютную невозмутимость.
— Если можно, Мастер, — пользуясь случаем, ответил парень. — Очень вкусно.
Котёл услужливо подлил в миску добавку и вернулся на законное место над тлеющими углями.
— Пока ешь, расскажу о домашних обязанностях и распорядке дня, — с какой-то ленивой меланхоличностью в голосе проговорил колдун. — Подъём в семь утра по местному времени, через полчаса завтрак. Поешь, выполнишь дела по дому — и сядешь за обучение. В час дня обед, потом бытовые поручения — и снова обучение. В семь вечера ужин, дела — и обучение. Ложиться к одиннадцати, перед сном допуст
Оплата труда парню в этом монологе приглянулась больше всего.
— Начнём, скажем… с сорока медных монет в месяц. По монете за каждый день. Одна небольшая оплошность — минус одна монета. Оплошность серьёзная — минус пять. Вопросы?
— Да, Мастер, есть один: что я могу купить на эти деньги?
— Много чего, если тратить с умом, — наставник улыбнулся немного хищно. — Тридцать монет — это стоимость двухнедельного запаса продуктов, комплекта простой одежды или корма для лошади на неделю. Покупать каждый месяц новые шмотки, полагаю, ты не станешь, моего коня будешь кормить за мой счёт, а своего у тебя пока нет — следовательно, это четыре недели пропитания, причём не впроголодь, как у многих жителей королевства, а вполне сносного. Если тебе каким-то чудом удастся меня не злить, питаться будешь и за мой счёт в том числе, как сейчас. Так что денег, чтобы по частям возвращать долг кузнецу, у тебя останется с лихвой.
Максим поднял глаза и встретился со взглядом магистра, вроде как равнодушным, но определённо принадлежащим человеку забавляющемуся.
— Думаю, ты не утренней росой и не энергией солнечного света кормился, пока добирался до Эпиркерка, — будто прочитав его мысли, пояснил чародей. — Местной валюты у тебя нет. Предположим, в некоторых заведениях могли давать еду бесплатно… Какой-то прожиточный минимум. Но в первый день нашего… знакомства, скажем так, умирающим от голода ты не выглядел. Следовательно, наш щедрый кузнец кормил тебя из собственного кармана. А это, надо думать, недешёвое удовольствие. Долги необходимо отдавать.
— Да, Мастер, согласен, — кивнул парень. — Мы договорились, что я смогу вернуть деньги, когда найду работу.
— Значит, кузнецу повезло. Тем не менее, не стоит думать, что я открыл аттракцион невиданной щедрости. Одна провинность — одна монета. Серьёзная провинность — пять.
Живой скелет неторопливо закончил трапезу и снова потянулся к трубке.
— Местные пользуются медными, серебряными и — очень редко — золотыми деньгами, — пояснил он. — По крайней мере, большинство из них золота в глаза не видело и уж точно не держало в руках. Курс на удивление прост: один золотой — пятьдесят серебряных, один серебряный — пятьдесят медных. Запомнить не сложно.
Парень кивнул.
— С этим разобрались… Более подробные инструкции буду давать по ходу дела. Всё, что сейчас требуется — подходить к делам ответственно и не филонить. Замечу, что отлыниваешь — можешь идти на все четыре стороны. И последнее, не менее важное — придётся слегка изменить твоё имя.
— Почему?