Как бы ни было ему некомфортно в этом признаваться, не последней беспокоящей мыслью стала мысль о Жане. Меньше всего в тот момент Максу хотелось огрести на орехи за эту глупую драку, он же осознавал прекрасно, что друзья побитого вряд ли простят ему все грехи и отпустят восвояси, а заступиться за Вороновского тупо некому. Не станет же колдун тратить на детскую возню драгоценные силы? Он и не выглядел как человек, способный кого-либо защитить…
Тревога из острой фазы перетекла в хроническую, когда на скромных часах на комоде стрелки подползли к двум после полуночи. Путник в очередной раз поглубже вдавил голову в подушку и, успев отметить, что кровать в доме магистра не идёт ни в какое сравнение с теми лежанками, на которых он спал ранее, задремал.
Вскоре, однако, его разбудили отголоски разговора, донёсшиеся с первого этажа.
Говорили двое. Один голос однозначно принадлежал Захарии, другой — глухой, кажется, мужской, — был Максу не знаком. Слова расплывались, доносясь по лестнице до третьего этажа только монотонными интонациями без смысла, определить тему беседы не удавалось, и парень, прогнав назойливую идею спуститься тайком и подслушать, перевернулся в очередной раз спиной к выходу. Как правильно сказал тот торгаш с кривыми короткими ножками, лезть в жизнь чародея себе дороже. Какое Максу дело, чем занят наставник в половину третьего? Пусть даже он привёл к себе кого-то на приватный разговор — в это точно лучше не вмешиваться. А если по работе… Что же, надо быть совсем болваном, чтобы не понимать: ночью сделки совершаются обычно не совсем законные.
А тон диалога тем временем приобретал нервные ноты, незнакомый голос становился громче и беспокойнее. Обстановка накалялась, бороться с соблазном подкрасться незаметно и зафиксировать события становилось труднее. И вдруг всё затихло — вернулись к ровному полушёпоту. Кое-как абстрагировавшись от раздражающих звуков, Макс начал было проваливаться в сон, когда дверь в комнату бесшумно отворилась.
— Проспал, — констатировал маг. — Следующая оплошность — минус медяк.
Максим (вернее, уже Максимус) резво подорвался с постели исключительно от неожиданности и уставился на чародея подслеповатым расфокусированным взглядом. Как — проспал? Подъём в семь утра, в половину третьего вставать с кровати в его обязанности не входило, кажется! Колдун стоял на пороге в своей обыкновенной рабочей одежде, свеж и бодр, как весенний ветер… Насколько он вообще мог выглядеть бодрым, с такой-то серой кожей. Пройти в чужую спальню (
— Завтрак на столе.
Парень молча кивнул, дождался, пока и без того тихая поступь босых ног окончательно растворится на лестнице, и посмотрел на часы. Семь минут восьмого. Не в силах даже ругаться, он сполз с кровати, заправил её спустя рукава, накинул вчерашнюю футболку и пошлёпал в ванную — сонливость необходимо было смыть со всей доступной ему тщательностью: впереди первый рабочий день на новом месте, и будет очень нездорово сразу же вляпаться в штраф. Помнится, мама хотела отмазать сына от армии? Что ж. От судьбы не убежишь: пока Макс обитает в этом особняке, в вопросе самодисциплины он поднатореет уж наверняка.
Новость о том, что самый раздражительный и замкнутый магистр полуострова Паберберда (а может, и всего континента) взял-таки к себе в подмастерья того странного бездомного, терроризировавшего прохожих и нарушавшего общественный порядок, разлетелась по столице подобно инфекции, передающейся через прикосновения и воздушно-капельным путём одновременно. Уже к полудню абсолютно каждый житель Эпиркерка только и мог говорить, что об этом странном и немного тревожном событии. Конечно, наёмные работники у чародея периодически мелькали, но среди них никогда не было Путников — и это изменение могло оказаться как хорошим, так и очень дурным знаком. Учитывая, что и о самом Максе у горожан успело сложиться не самое благостное впечатление (чего стоила одна только фееричная его транспортировка в казематы), настроения блуждали в массах весьма смешанные.