По первому впечатлению то, что встретило парня внутри, до боли напомнило быструю горную реку — как если бы мощный водопад подхватил тонкий прутик и стремительно увлёк за собой куда-то в неизвестность. Ноги подкосило ударом по коленям и швырнуло в неопределённом направлении, вихрь перевернул тело вниз головой, взъерошил волосы и перехватил дыхание. Потоки ледяного ветра ударили в лицо, задрали одежду — стало действительно холодно, по загривку и вдоль хребта противно-склизкой змеёй прокатились мурашки. Дезориентированный, вынужденный зажмуриться, юноша с неописуемо высокой скоростью летел куда-то вперёд — и отчаянно нуждался в понимании творившегося вокруг беспорядка, испуганный непредсказуемостью телепортации. Какие-то вспышки проступали сквозь плотно сомкнутые веки, но не раздавалось ни рёва, ни крика, ни каких-либо ещё предупреждающих звуков: понадеявшись на вероятность, что ничего страшного не произойдёт, Макс лишь чуть-чуть приоткрыл глаза для успокоения души… И вдруг широко распахнул оба и как зачарованный впился взглядом в бесконечную, искрящуюся серебристым светом магических потоков космическую пустоту, проносившуюся вокруг.
Его будто бы несло по какой-то трубе, как на водных горках в аквапарке, только вместо пластмассы со всех сторон парящего Путника окружал хрупкий, легко разрывающийся от любого неосторожного прикосновения свет… А коридор-трубу, в свою очередь, со всех сторон окружала Тьма: беспросветная и всеобъемлющая, чернее самой тёмной ночи, она простилалась повсюду, куда только удавалось посмотреть. От одного только мельком брошенного взгляда в эту беспросветную пустоту Макс внезапно ощутил себя бесконечно жалким и маленьким, беззащитным и слабым. Он вспомнил, что его родной планете сотни миллиардов лет, что бытие человечества со всей его богатой историей — ничтожный миг в биографии Вселенной, космического пространства, галактик и созвездий. Бескрайние просторы мрака заворожили Путника, околдовали своей таинственностью и заведомой непознаваемостью — и тянулось это сладостное таинство ровно до тех пор, пока неосторожно поднятая рука не коснулась случайно световых потоков-стен, несущих Максима к другой стороне.
Осязаемый свет вдруг задрожал, тряхнул его как следует, перевернул вверх головой, а стена — защитный барьер между непроницаемой тьмой — на миг прорвалась, и из пустоты внутрь его телепортационного коридора хлынул чёрный и вязкий туман, обжёгший лёгкие абсолютным нулём. Путешествие сквозь пространство длилось не более секунды, но для субъективного восприятия секунда растянулась в тысячу лет. И тогда Макс впервые осознал в полной мере, впервые на собственной шкуре прочувствовал, насколько сильным и острым может оказаться страх.
Панические атаки, случавшиеся с ним прежде, не шли с этим ощущением ни в какое сравнение.
Ослепительно сияющее солнце хлестнуло по глазам, ноги врезались в землю с такой силой, что не смогли удержать тела — Макс вывалился из космической бесконечности на светлую улицу и буквально нырнул лицом в мостовую. Острая боль во лбу от столкновения с камнем должна была отрезвить странника, но дрожь в теле не унималась. Весь его жизненный опыт схлопнулся подобно только что погибшей сверхновой, оставив лишь отголоски воспоминаний — то, что он только что испытал, что он только что
Хрен с ней, с тошнотой. Головокружение от вращения в невесомости и от столкновения с мостовой — ничто по сравнению с первобытным страхом, звериным и не поддающимся контролю. Дрожь в теле только усиливалась, пока Максим судорожно хватал воздух ртом, по щекам бежали обжигающе-горячие слёзы — и в них не было ни намёка на жалость к себе или слабость, это были слёзы доисторического животного, инстинктивные порывы тела избавиться от гормонов стресса всеми доступными способами. Он даже не подозревал, насколько невыносимо может перемениться состояние души за то мгновение, пока его несёт в другую часть города, не догадывался, насколько кошмарной окажется первая телепортация, даже не подозревал, что описанное в фэнтези действо на самом деле таит в себе столько опасности. Паника волокла назад, в недра бескрайней вселенной, он чувствовал, что чья-то невидимая сила тащит его обратно в пустоту, где даже схватиться не за что, где нет воздуха, чтобы им хрипеть, где нет голоса, чтобы им вопить о помощи, где нет ничего и никого…