— Ещё раз: ты. Всегда. Можешь продать. Драгоценности. В городскую ратушу. И нечего тут руки заламывать, — в ответ на почти искренние стенания «братка» колдун едва не закатывал глаза. — Если тебе. Не по душе. Мои условия…
— Да это грабёж среди бела дня!
— …ты всегда. Можешь договориться. С городской администрацией. И добывать для них.
— Да они совсем копьё дают, с-суки!
— Поэтому ты и носишь всё найденное
— Не врёшь, но…
— Могу ничего не брать, — ровно отрезал дальнейшие рассуждения маг, и внезапно зазвеневший в тоне металл вынудил Макса отступить на полшага. — Хотя здесь есть то, что может мне пригодиться. Отнеси барахло любому другому мастеру Эпиркерка. Потом расскажешь, сколько они тебе за это отсчитают, вместе посмеёмся.
То, что делал с другими людьми Захария… Это нельзя было однозначно назвать манипуляцией. Определённо, у магистра сформировался весьма занятный метод ведения переговоров — довольно грубый, надо отметить, но с нестабильными или лишёнными власти личностями вроде этого Серого работающий практически безотказно. Резкие перепады настроения, которые он (намеренно, как показалось Максиму) вкладывал в тон, больше напоминали своеобразный гипноз — только нацелен он был не на то, чтобы усыпить жертву, а на то, чтобы вытолкнуть из зоны познаваемого и предсказуемого. Макс наблюдал — он старался учиться всему, что видел в этой лавке, поскольку видел, насколько успешный у его учителя сформировался костяк. Именно поэтому парню так важно было разобраться, что же
Юноша мотал на ус. Только что они говорили как старые товарищи, но стоило оппоненту выйти из себя, и чародей тут же выстроил между ними стену — обозначил, за кем здесь последнее слово? Нет, вряд ли, в этом крылся некий иной смысл — хотя кто его знает… Потом вдруг этот вкрадчивый голос — не для того ли, чтобы запудрить мозги? А финальный аккорд, жёсткий и холодный, острый как бритва — чтобы вновь качнуть лодку чужого рассудка в противоположную сторону?
— Предлагаю продолжить диалог
И точно так же, как несколько дней назад подкатился к Максу, к ногам Сергея бросился управляемый колдуном стул для гостей и ударил его слегка под колени. Молодой Путник послушно забрал жемчуг из птичьих лап и направился к уже знакомому комоду — тому, из которого доставал недавно бинты для своей многострадальной руки.
Искомый предмет оказался… не самым современным и абсолютно точно не электронным. Пользоваться аптекарскими весами парень предсказуемо не умел.
— Просто положи на чашу слева, — как мог терпеливо пояснил Захария, буквально затылком чувствуя эмоциональное и интеллектуальное напряжение в воздухе за спиной. — Остальное они сами.
Догадываясь уже, что и здесь не обойдётся без магии, юноша подчинился. Стрелочка на шкале изящных фарфоровых весов медленно поползла вниз от нуля пропорционально тому, как плавно опускалась заполненная чаша. Затем с небольшой подставки по воздуху перелетело четыре крохотные гирьки из не знакомого Максу металла, стрелочка снова выровнялась на нуле, а в нескольких сантиметрах над весами загорелась полупрозрачная цифра.
— Восемнадцать, Мастер, — не получив никаких противоречащих этому распоряжений, вслух озвучил парень.
За время, пока он копошился с измерениями, колдун успел надеть на голову не менее хорошо знакомый Максиму прибор с увеличительным стеклом, достать небольшой блокнот и откопать среди добытого лысым братком скарба чернильницу и перо. Он забрал украшение из чужих рук, провёл ладонью над свечой и зажёг её на магической подставке оценщика — свет пламени, направленный при помощи зеркал, осветил жемчуг ярко, словно солнечный — и принялся изучать.
— У тебя разборчивый почерк, Максимус? — не отрываясь от работы, поинтересовался он.
— Ну… на любителя, если честно.
— Возьми блокнот и перо, — приказал чародей. — Записывай: пункт первый. Жемчуг, нить. Цвет: белый. Форма: овал. Без напыления, без обработки. Есть трещины на раз… два… три… пять… восемь… двенадцать… шестнадцати жемчужинах из тридцати.
— Какие такие трещины? — насупился Сергей, приподнимаясь. — А ну-ка дай посмотреть.
Захария, отчётливо скрипнув зубами, протянул клиенту увеличительное стекло. Увидев действительность такой, какая она есть, добытчик хмуро вернул устройство владельцу и, скрестив на груди руки, завалился на спинку стула, надувшийся как жаба.