Он хрипло отрывисто засмеялся — как птица крыльями захлопала. Потом покачал головой и сосредоточенно взглянул на собеседника, как если бы пытался высмотреть что-то глубоко внутри его черепной коробки.
— Что с тобой-то стряслось, малец? Самоубийц тут не бывает, а ты ещё молодой, чтоб своей смертью помереть.
— Машина сбила, — нехотя признался Максим; разговор с соотечественником его сильно обрадовал и успокоил, будто вновь оказался дома, но об обстоятельствах гибели говорить особо не хотелось.
— А, — кратко кивнул Михейр и снова крякнул: для взрослого и даже пожилого, этот человек оказался на удивление тактичным. — Ну что ж, не повезло. Хотя это с какой стороны посмотреть — у нас тут и магия, и миры другие теперь доступны, и возможностей много — не то что во времена, когда я только-только прибыл. Вот тогда была настоящая западня для Путников — нас тут не шибко-то жаловали.
— Мы в Раю? — нетерпеливо выпалил парень, гадая, перебивает ли своим вопросом рассказ магистра.
Старик посмотрел на него как-то странно и откупорил бутыль. Запахло терпким старым вином.
— Это смотря как посмотреть, — невесело ответил он и поджал морщинистые губы. — Но я понимаю, что ты подразумеваешь под своим вопросом. Ты спрашиваешь, является ли этот мир жизнью после смерти — в том смысле, в котором привыкли говорить об этом на Земле.
— Как с языка сняли, — подтвердил Максим нервно.
— Не является, как по мне. Просто ещё один мир в цепочке сотен других, вот и весь сказ.
— Тогда почему мы здесь?
— Потому что, — просто ответил Михейр и глотнул немного спиртного прямо из горла. — Не знаю, почему. Да и мало кто знает. А если уж знает, то точно не скажет. Это вроде как не то знание, которым человеку положено владеть, Максимка, такими вещами боги заведуют, а до богов дослужиться ой как непросто.
— Дослужиться? — у Макса перехватило дыхание от удивления. — Мы можем стать… богами?
— Закатай губу, малец, — усмехнулся горько старый Путник, неверно истолковав реакцию молодого. — Это только единицы могут, да и то… с горем пополам. Боги — это тебе не шутки, паря, это серьёзное дело. Серьёзное и очень ответственное. И опасное. Многие другие из нашего рода всю жизнь положили, чтобы хотя бы приблизиться к богам, а добились только пера в ребро или всеобщего презрения, потому что путь этот не только сложный, но и скверный. Оч-чень скверный, скажу я.
— Почему?
— Человек, к которому тебя хочет отвезти Каглспар-кузнец, — поразмыслив, вдруг гораздо резче произнёс старик, — Вот он приблизился. Мог бы даже, пожалуй, и
— Но почему?
— Да не стоит оно того, мальчик мой — богом быть. Не стоит.
Михейр сделал ещё один небольшой глоток и отставил бутылку на край стола.
— Поговорим лучше о важных вещах, — серьёзнее продолжил он. — О том, где тебе обучаться всему, что Путник знать обязан. Сразу предупрежу: если всерьёз надеешься к Захару пойти в Ученики, то лучше забудь, по-хорошему советую. Я его лично учил, с младых ногтей, считай, и знаю, о чём говорю. Будь он по натуре другим, лучшего наставника и пожелать было бы нельзя, но с тем, кто он сейчас есть, только проблем хлебнёшь по самые помидоры.
— Каглспар сказал, что Захария… немного нервный.
— Немного! — хохотнул старик. — Этот мальчик, чуть что не получится у него, так из себя выходил, что даже мне жутко становилось — а я далеко не робкого десятка! Любой пустяк его на уши ставил, а пустяков было — на каждом шагу да по сорок штук.
Максим воскресил образ магистра Воздуха, который каких-то пять минут назад в одних подштанниках планировал разнести предполагаемых воров своей магией и в довесок ножом заколоть, и был вынужден согласиться.
— Захарка к себе никого никогда не брал, — со знанием дела добавил Михейр. — У него характер не тот, чтобы с детьми вроде тебя носиться как клуша с яйцами. Да и помощники у него, говорят, надолго не задерживаются: кто до Эпфира добирался, рассказывали, как он их до полусмерти упахивал за одну только половину дня. Нагружал работой по самое не балуй, — старик рассмеялся; его щёки характерно порозовели в свете сального огарка. — Все пулей бегут, а ты решил полезть. Смело, конечно, но глупо, да и времени потратишь прилично — при хорошей лошади отсюда до столицы дня два пути.
— И как же быть?
— Дак у меня оставайся! — магистр Воздуха окинул рукой затхлое помещение и вновь схватился за вино. — Я тебя и теории, и практике обучу, а что дальше делать — сам решишь. Через меня вся Триада в своё время прошла, уж я своё дело знаю. Правда, в Путь уже не выхожу, что правда, то правда. Но выходил же.
Оставаться