— Ты спрашивал про права дворян. Да… Их много. Количество и суть привилегий зависят от того, к какому классу дворянства относится та или иная семья, но в связи с тем, что законы приличия не позволяют мне обсуждать дела других кланов, я буду опираться на пример рода Агнеотисов… если ты не возражаешь.
— С чего бы.
— Благодарю. Итак, мой род…
Давид всерьёз задумался, прикидывая, с чего лучше начать. Ясно, что в данную минуту он не просто делился деталями бытия, а представлял деятельность своего клана чужаку и как бы рекламировал деятельность всей семьи, причём: сделать это требовалось быстро, но доступно, без лишних подробностей, но конкретно и по пунктам — Макс почти физически ощутил, как снова на плечи рыжего школяра ложится тяжёлый купол ответственности. Ему стало практически жалко своего собеседника, а вместе с тем и совестно: непрекращающимися наводящими вопросами он фактически принуждал бедолагу, держа лицо и не роняя статусности, вновь вести пускай и тренировочную, но от того не менее энергоёмкую и хитрую дипломатическую игру.
Просто удержать эти вопросы за зубами оказалось выше его среднестатистических Максимовых сил. Тематика рабства так раззадорила расшатанные нервы, что только ответным наступлением мог компенсировать Путник хоть как-то необъяснимую волну внутреннего протеста и ужаса, накатившую как цунами, стоило вновь об этом подумать.
— Из юридических привилегий, например, мы имеем право получать от короля землю в вечное собственничество, — тем временем приступил к пояснению Давид, даже не догадываясь, какая внутренняя борьба разворачивается в метре по правую руку от него. — Приобретать тоже можем, разумеется, но это не отличительная черта: приобретением земель вовсю заняты и жалобные. Главное — землёй, полученной от королевства, мы можем распоряжаться как только пожелаем. Захотели — и вся она будет плодоносить. Захотели — построили военные казармы и тренировочные плацы. Захотели — выжгли надел хоть дотла, никто и не помыслит запретить или возразить. Иное дело, что эти земли однажды передавать потомкам, посему следует озаботиться, чтобы было что передавать, но… полагаю, суть ты уловил.
— Уловил. А… жалобные — это кто?
Давид хохотнул — впервые на памяти Макса — по-настоящему ядовито.
— Те, кому пожаловал дворянский титул Его Величество. Не родовые. Если ты понимаешь.
Максим ещё секунду назад не понимал, однако услышал этот ядовитый смешок и разобрался во всём моментально.
— Про них не будем, — добавил Агнеотис, красноречиво махнув узкой ладонью. — Слишком частные случаи.
— Да и Кодекс не позволяет, да?
— Кодекс здесь ни при чём. Зазорно и недостойно говорить о делах других дворянских
Макс поразился, насколько стал прозорливым.
— Итак. Земля, приобретаемая родом на собственные деньги, может быть изъята королевством, скажем, за долги. Или перепродана. Или подарена. Иными словами, это обыкновенная собственность. Земля же,
— Бывают исключения?
— Бывают. Но настолько редкие, что можно их не учитывать.
— Да ну, Агнеотис, — Максиму почти не пришлось играть. — Исключение — это же самое показательное в любом правиле. Как мне учиться, если не на прямолинейных примерах?
Давид нахмурил лоб до глубокой борозды между бровями, прикусил щёку и замолчал.
— Это… весьма непривлекательная история, если позволишь высказаться. Я искренне не хотел бы озвучивать её… по крайней мере, пока. Не обессудь, Максимус, и пойми меня правильно, но, как ты верно отметил немногим ранее, мы действительно не на том уровне… общения.
— Всё настолько плохо? — попытался в последний раз Путник.
— Весьма.
Какое-то время они брели по тропинке молча.
— Эта история касается в том числе и господина магистра, — нехотя и тихо добавил Давид, и Макс кожей чувствовал, с каким усилием несчастный проталкивает воздух через голосовые связки. — Я правда не хотел бы…
— В таком случае, вернёмся к дворянским правам, — послушно отступил парень, осознавая прекрасно, что «о делах магистра лучше не знать», как сказал ему однажды кривоногий Хошо.