Ученик Истока. Часть I полностью

— Внутри мои книги, — Захария сбил запал возмутиться, напомнив об этом так, словно это должно было всё объяснить. И как ни странно, это и правда всё объяснило для Макса — парень и сам поражался, насколько быстро вспоминал каждое произнесённое наставником слово. — Умерщвлять не стану, хотя и обещал. Но это если они там сейчас в целости. Теперь, когда я договорил, можно извиняться.

— П-простите, — поразмыслив немного, опустил голову молодой Путник. Кулаки, впрочем, так и не разжал. — Мастер.

— Поставь сумку так, чтобы не заваливалась, и оставайся где сел, — отстёгивая карабины повода от рычагов хакаморы, распорядился колдун. — С крыльца ни ногой. Присмотри за ним.

— Да как я остановлю эти полтонны голода, если вдруг.? — парень обменялся с жеребцом удивлёнными взглядами, после чего заметил довольную физиономию Захарии и, догадавшись, где собака зарыта, вздохнул: — А. Вы Дрозду.

Довольный шуткой, чародей подмигнул Максу с задором, легко и без напускной стати вскочил по каменной лестнице, распахнул парадные двери настежь и, бросив лаконичное «я скоро», без приглашения и без стука нырнул в скромных размеров светлый холл. Оставшиеся снаружи проводили его взглядами молча. После чего, переглянувшись сначала с пристыженным подмастерьем, а после — с лишённым контроля подозрительным жеребцом, Камир, неловко потоптавшись, решился-таки сделать шаг к мраморной скульптуре у подножья лестницы.

— А вы, господин… — от волнения в его горле спёрло дыхание, и мужик сперва вынужден был проглотить застрявший в глотке комок. — Вы, стал быть, тоже… Путник?

С ответом Максим торопиться не стал. Времени, проведённого в Цельде, было катастрофически недостаточно, чтобы делать глобальные выводы. И всё-таки, кое-что юноша, даже проводивший большую часть времени взаперти, заметить мог.

Быт этих людей казался до дрожи похожим на средневековый быт — поля-огороды, домашнее хозяйство, короли и наследники престолов, дворяне-мещане, войны верхом на лошадях с копьями подмышками… Но до сегодняшнего дня — да нет, даже до этого момента, пожалуй, — Макс в упор не замечал принципиальной разницы, настолько колоссальной, что это меняло абсолютно всё.

В Цельде люди знали о существовании других миров.

Это не было похоже на уверенность религиозного человека в существовании загробной жизни — это, в общем-то, не было и верой в привычном всем понимании. Здесь каждый точно об этом знал, как знают жители Земных городов об электричестве или двигателях внутреннего сгорания, потому что там, на Земле, иным мирам до сих пор не нашли доказательства. Кому-то эта концепция могла приходиться по душе, кто-то мог её отвергать — а здесь межпространственные перемещения были задокументированным и общеизвестным фактом, таким же неоспоримым, как наличие неба над головой. И с кем бы Максима ни сталкивала случайность, все знали о том, кто такие Путники. Да, относились они к этому явлению с разными эмоциями, хорошо или плохо читаемыми в глазах, но их переживания не отменяли факта того, что они с этим явлением знакомы и даже встречались, как это говорится, тет-а-тет.

Глядя на робеющего мужика, чья смуглая кожа потрескалась от солнечного света как выжженная земля, натруженными мозолистыми пальцами перебирающего края холщовых штанин, обычный ярославский парень вдруг поймал себя на мысли, что не имеет ни малейшего представления о том, насколько же сильно подобное знание меняет мозги такого вот простого работяги. Насколько одно-единственное это знание вообще способно повлиять на общество? И в какую сторону?

Ещё вчера Максу казалось слегка… наивным всеобщее отношение к Путникам. Рассказы Айгольда и Захарии о тех временах, когда солдаты нацисткой Германии и Советского Союза толпами валили в Цельду прямиком с полей боя, тогда никак не изменили его ощущения, и трепет перед иномирцами для него больше смахивал на благоговение перед звёздами шоу-бизнеса или религиозными лидерами. «Ведь в сухом остатке мы же тоже просто люди», хотелось сказать ему всякий раз, когда гости чародейской лавки, распознав в пацане Путника, отводили взгляды.

И только сейчас, когда Камир обратился к Максиму с этим трепетом — даже страхом, — он вдруг спросил себя: «Будь факт существования других миров подтверждён на Земле, как бы я сам относился к таким вот… гостям?».

— Да, — не зная, какие слова будет лучше подобрать, ответил юноша просто. Груз ответственности, которому не было имени, мягко опустился на его уставшие плечи. Сначала показалось хорошей идеей промолчать, потом — уточнить: — Почему вы спрашиваете?

— Понимаете…

Мужик вновь осёкся, вновь хлебнул лишку кислорода. На холщовой штанине всё глубже отпечатывалась складка.

— Вы не серчайте, господин, что я к вам… что я вас задерживаю, стал быть, — не зная, куда себя деть, всё сильнее комкал Камир многострадальную штанину. — У вас с хозяином тоже дела, стал быть, ежели вы теперича здесь… А я от работы вас отвлекаю…