— Мы можем говорить лишь о том, что касается нас напрямую, господа. А напрямую сейчас нас касается лишь одно: последствия действий Атталь-Ромари для гильдии. И под последствиями я подразумеваю как репутационные потери, так и финансовые, так и остальные мыслимые и немыслимые. Необходимо продумать дальнейший план действий, и смею надеяться, что господин магистр просветит нас в этом вопросе.
Чародей кивнул. Ещё бы — через «просвещение» остальных красной нитью тянулся для него и собственный шкурный интерес.
— Прежде чем готовить план, неплохо было бы понимать, что мы вообще в данной ситуации можем сделать, — рассудительно и потому неторопливо проговорил Лау Дан; он уже отошёл от первичного шока и теперь, первым опустившись в заседательское кресло, приготовился к мозговому штурму. — Ни в коем случае не хочу оказывать давление на королевского следователя…
— У вас и не получится, — хмыкнул Захария.
— …однако вынужден указать на очевидные неприятности, которые сулят нам всем, и просить об определённом… содействии, — невозмутимости лантанца оставалось только завидовать.
Захария кивнул. Постоял, опустив слегка подбородок, подумал о чём-то своём, хмуро пересёк комнатку и молча и плавно сел за стол. По одной только позе можно было понять, что разговор обещает быть продолжительным. Максим, не найдя лучшей альтернативы, сел справа и скрестил на груди руки — остальные, подражая теперь почему-то уже ему, начали занимать места. Путники обменялись взглядами — и колдун одними губами шепнул ему: «Началось».
— Быть может, я тороплю события, — Тит пригладил встопорщившуюся мантию и сложил руки в замочек, — Однако этот вопрос кажется мне сейчас первостепенным. Какая судьба ждёт дело о торговле незарегистрированными магическими артефактами, когда королевское расследование о покушении на госпожу Агнеотис завершится?
— Верно: события вы торопите сильно, — ответил чернокнижник сразу же. — Исход сегодняшнего заседания будет определён, когда я закончу работу. К тому моменту в распоряжении суда будут новые сведения, в том числе личность загадочной незнакомки, от которой Хошо получил проклятые артефакты. Допускаю, что его проведут по делу о покушении как соучастника и вынесут соответствующий приговор, но пока говорить об этом рано.
— Какие последствия его соучастие будет иметь для «Пакта»?
— Зависит от того, что удастся выяснить.
Он замолчал, но по выражению лица было ясно, что мысль не закончена.
— Там, откуда я родом, подобная ситуация была бы невозможна, конечно, — задумчиво и глядя куда-то себе на руки, проговорил Захария с расстановкой. — Очевидно, что я заинтересованное лицо — и приложу определённые усилия, чтобы проблема разрешилась для нас, скажем так,
Тит покачал головой, демонстрируя, что прекрасно это понимает и что оправдываются худшие его опасения. Лау Дан от реплик воздерживался — создавалось впечатление, что в государственной политике он смыслил непозволительно мало и вряд ли мог помочь чем-либо своим коллегам. Зверолюд Ракхани, подпирая стенку у дальнего угла, беспокойно грыз одну из своих афрокосичек — ему, равно как и другим представителям не-человеческих рас, отсвечивать в назревающем конфликте хотелось меньше всего, поэтому и он, и Мат’Ро, и Кир де Кхат не сговариваясь тактично помалкивали. Симеус Соллер, невзирая на свою прямую связь с дворянством, тоже не осмелился как-либо комментировать их неоднозначное положение — и это удивило Максима больше всего. Один только Бастик, словно готовился к этому всю жизнь, возбуждённо подрагивал и едва ли не подпрыгивал, ожидая возможности открыть рот — о чём бы он там ни хотел заговорить.
— Что мы можем предпринять, чтобы минимизировать потери? — Остари поднял взгляд на сидевшего напротив Захарию; несмотря на солидный возраст, в его позе и мимике читалась готовность действовать решительно и молниеносно. — Можем ли мы каким-либо образом доказать, что Хошо действовал тайно и независимо от нас?