Ученик Истока. Часть I полностью

Максим неловко переступил порог, прижимая тяжёлую ношу к животу как родную, и очутился в светлом, режущем с непривычки глаза освещённом коридоре. Ход вёл в обеденный зал, где уже стояло накрытое полотенцем блюдо с чем-то очень вкусно пахнущим. Женщина закрыла за гостем дверь и пригласила пройти внутрь, дети отлипли от папы и теперь с нескрываемым восторгом наблюдали за каждым взглядом и движением чужака. Сынишка кузнеца выглядел немного старше своего возраста — лет на семь, — а девочке, кажется, было не меньше одиннадцати. Сходство с отцом прослеживалось только в их крепких телах, а вот лица оказались при ближайшем рассмотрении точной копией лица матери.

— Я была уверена, что ты успеешь сегодня, чтобы отоспаться перед завтрашними делами, — ворковала наконец проснувшаяся до конца женщина, усаживая мужа за стол. — Правильно сделал, что решил нигде не останавливаться на ночь. Дети тебя очень ждали, я, наверное, час не могла уложить их. Особенно Пьетра.

— Маму не слушался? — кузнец кинул на примостившегося рядом мальчика строгий взгляд.

— Слушался, папочка! Слушался! — запротестовала Элианна, садясь по другую сторону от главы семейства. — Просто очень хотел тебя видеть, очень соскучился, вот и не мог уснуть.

— Дружные они у меня, сорванцы, — пояснил робко разместившемуся за столом гостю кузнец. — Ешь, подлеток, набирайся сил. Завтра у тебя важный день, нужно ко всему быть готовым.

— А что за день? — наперебой загалдели дети. — Что за день?

— Завтра юный Путник пойдёт на поклон к магистру Захарии, — пояснил Спар. — Будет проситься к нему в ученики.

— А магистр строгий учитель? — пискнул Пьетр.

— Строгий, как же. Может быть, придётся Максиму ещё к Михейру возвращаться.

— Как же он поедет, у него же лошади нет? — Бертша села напротив Путника и нахмурилась. — Или муженёк мой тебя довезти собрался?

— Мне всё одно надобно уехать в Эпфир послезавтра, — нехотя произнёс Каглспар.

И тогда Макс в полной мере понял, насколько жена кузнеца может быть жёсткой. Вот ей-богу, лучше бы Спар промолчал. Малыши, почувствовав приближение шторма, быстро чмокнули отца в щёки и стремглав убежали на второй этаж, не желая становиться свидетелями семейных разборок. Парень бы с превеликой радостью последовал за ними, если бы имел на то право. Хотя женщина не собиралась кричать и браниться, а её лицо не искажалось гневом, что-то жуткое появилось во взгляде на мужа. Что-то, чего ни Максим, ни Каглспар с удовольствием бы больше никогда не видели.

— И надолго? — спокойно спросила Бертша, не мигая глядя Спару в глаза.

Лучше бы кричала, — подумал Макс, стараясь слиться с интерьером.

— Дней на шесть, — сжав вилку, ответил кузнец и опустил взгляд в стол.

— По просьбе магистра?

— Нет, милая…

— Тогда я против, — отрезала она. — Если бы это было поручение господина, я бы ещё могла понять, к чему такая срочность. Вошла бы в положение. Но тебя не было почти три недели, дорогой супруг, и я не вижу ни одной причины, по которой тебе нужно уехать в Эпфир послезавтра.

— Это просьба Фергуса, ты же ведаешь…

— Да хоть короля Хэдгольда! — отрезала Бертша, сверкнув глазами. — И нет, я этого не понимаю. Я знаю, что у магистра сложная ситуация, и знаю, что он доверяет тебе как никому другому. Но его поручения, насколько мне известно, окончены. По крайней мере, на ближайшее время. Ты стараешься для нас с детьми, разъезжая по приказам Фергуса и других соседей, но за всей этой работой Элианна с Пьетром не видят отца, а я не вижу мужа. Если надо обойтись без лишнего подарка, чтобы ты проводил с нами больше четырёх месяцев в год, мы без труда обойдёмся.

— Я ужо дал согласие, Бертша.

Она долго глядела на него своими огромными карими глазами, потом молча поднялась из-за стола и так же молча удалилась наверх, вслед за детьми. Продолжать разговор, как она вполне ясно дала понять, было бессмысленно. Кузнец вздохнул так тяжело, словно сбросил с себя многотонную ношу, и вытер покрывшийся испариной лоб ладонью.

— И вот так всякий раз, — заключил он и поднял с блюда полотенце. — И ведь мои любимые рёбра зажарила, шельма… люблю её, Максим — не воображаешь как шибко. Но характер этот…

— По меркам нашего мира, она разговаривала ещё очень деликатно, — пожал плечами парень, протянув руку к свиным рёбрышкам. — Можно мне?

— Бери-бери, — согласно кивнул Спар.

Ели они в тишине. Со второго этажа доносился какое-то время едва различимый топот маленьких ножек, потом скрипнули постели и всё затихло. Видимо, отпрыски наконец улеглись. Ужин, приготовленный Бертшей, оказался крайне вкусным и сытным — уже после третьего ребра Максим почувствовал, что есть больше не может, как ни старайся. Отставив тарелку, он откинулся на спинку стула и, разморённый долгой дорогой и полным желудком, едва не уснул прямо за столом.

— Давай-ка ложись, подлеток, — кузнец указал на лежанку возле камина на первом этаже, которую семейные обычно использовали для совместного времяпровождения. — Там одеяло лежит, возьми его. А суму сюда давай, а то сызнова денешь куда-нито.