К концу второго часа дежурства пришлось как следует прогуляться и нагрузить себя немного физически. Человек, совершавший посреди площади стандартную для спортсменов Земли разминку, жителям Эпиркерка представлялся, наверное, эдаким городским сумасшедшим — блаженным, по собственной дурости решившим остановиться возле местного дома с привидениями. Потягиваясь, крутясь из стороны в сторону и разогревая застоявшиеся суставы, юноша вспоминал о том, с каким упоением готовился к очередному заплыву: ещё месяц назад жизнь казалась простой, линейной и предсказуемой, пускай и слегка безрадостной. А теперь у него полный шиворот приключений — аж не знаешь, куда выгребать.
Правда, по-прежнему оставалось загадкой, сможет ли этой магией управлять сам Макс. Падальщиков разметал по округе не он, других оказий проверить себя в деле не предоставилось — и хотя Каглспар был очень убедителен, когда рассказывал о чудесных способностях всех без исключения Путников, верилось в это с трудом. Вот в «Гарри Поттере», скажем, у героя силы проявлялись почти с детства — то со змеёй в зоопарке поговорит, то покоцанная злой тётушкой причёска за ночь восстановится… Он много раз убеждался в своей уникальности задолго до того, как попасть в школу волшебства.
Самым трудным был период с четвёртого часа по пятый: именно тогда в душе Макса родилось максимальное количество сомнений и угнетающих мыслей. С начала шестого часа почётного караула неприятные размышления о собственной ничтожности сменила усталость. Последние деньки лета начинались-то с прохлады, а вот финалом оставшегося под открытым небом человека не пощадили — когда солнце принялось постепенно катиться к горизонту, из футболки Макса спокойно удалось бы выжать с литр жидкости не самого приятного запаха.
Уже почти стемнело, когда к нему подошёл кузнец с тарелкой и кувшином.
— Бертша велела отдать, — сказал он, ставя буханку хлеба с куском мяса на камни рядом с Максом и протягивая ему крынку молока в руки. — Когда проведала, что ты магистра пожелал измором взять, собралась было идти тебя отговаривать.
— А чего не пришла? — бросаясь на еду, поинтересовался парень вполне искренне: у него как-то не сложилось об этой женщине впечатления, что её можно без особых усилий остановить от реализации задуманного.
— Я уболтал.
Путник покосился на собеседника недоверчиво, но тут же вернулся к стремительному уничтожению продуктов. Правильно расставленные приоритеты — залог долгой и счастливой жизни, как говорится.
— Чего это?
— Поразмышлял над твоими словами. И уразумел, что ты прав, стоит попытаться.
— Серьёзно? Одобряешь мою забастовку?
— Нет, — покачал головой Спар. — На улицах токмо вовсе последние люди обитают. Но и сдаваться не предлагаю. Думается мне, что можно поумнее способ-то отыскать, как к мастеру подобраться.
— Порази меня. И какой это, интересно?
— А мне почём ведать? Это твоя задача, не моя, — кузнец усмехнулся. — Я своё на три жизни вперёд отдумал, Максим. Твой черёд голову ломать.
— Не вижу в своём плане никаких белых пятен, — резче, чем хотел, отрезал парень, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Спасибо, что накормил. Захария не будет сидеть там вечность, когда-нибудь ему понадобится… ну, не знаю, продуктов купить каких. Даже если есть запасы, не станет же великий маг от простого меня по подвалам прятаться! Так что это вопрос времени, Спар, вот увидишь.
— Ты скверно с ним знаком.
Не дожёванный ещё кусок мяса замер в промежутке между зубами. Макс прикинул, насколько велика вероятность того, что кузнец окажется прав, и поднял на него встревоженный взгляд.
— Что, станет, думаешь?
— Он, случается, вспыхивает, это верно, — Каглспар задумчиво почесал подбородок. — Но куда как чаще покоен аки змей. Ему усидчивости не занимать, подлеток, он в логове своём из вредности и принципа может и год сидеть.
— Нет, ну год-то я точно на дороге не проживу…
— Твержу тебе, поедем со мной в Эпфир завтра. Михейр, может, и пьёт аки скотина, но многому тебя обучить способен.
— Я уже принял решение, — отрезал парень. — Спасибо, остаюсь.
Здоровяк раздражённо отмахнулся.
— Вот ведь баран упёртый… Шут с тобой. Сиди. Но ежели помощь потребуется, можешь к Бертше идти, она тебя в беде не бросит. Я, право, ей не поведал, что ты заявиться можешь, однакось, думается мне, она и сама об том в курсе.
— Спасибо… Правда, Спар,
— Осторожнее здесь по ночам, — предупредил кузнец, забирая тарелку, и поднялся на ноги. — В столице, балакают, душегубцы всяческие заводятся.
— Чего? Кто?!
— Да шучу я. Шучу.
И Спар, посмеиваясь, неторопливым шагом удалился.