Он сомневался, пока топал по тропинке к крыльцу. Ещё поднимаясь по ступенькам, он сомневался в принятом решении. Но стоило ему занести над дверью кулак, и все сомнения улетучились. Он не мог ошибиться, он точно это заметил. Колдун заинтересовался. Ему, кажется, на миг стало даже весело. Хотя в этом человеке спокойно уживались радость и гнев, ощущения Макса не могли оказаться простым совпадением или игрой живого воображения.
Против воли вспомнив про «Бойцовский клуб», парень улыбнулся и трижды постучал.
Закономерно никакого ответа с той стороны не последовало.
Парень постучал ещё трижды и снова подождал.
Потом ещё раз. И ещё.
Дверь приоткрылась, когда он опять заносил руку, и из щели на него уставился белёсый глаз магистра.
— Я-хочу-у-вас-учи…
Дверь захлопнулась, обдав лицо юноши потоком прохладного воздуха. И вот с того-то момента Максим уже совершенно точно был уверен в том, что поступает правильно. Он постучался в очередной раз. Потом снова. И снова. Чем дольше он не получал ответа, тем более остервенело долбил по двери, пока не заболели костяшки пальцев — пришлось сменить руку, но бессмысленные попытки прорваться к колдуну не оставил.
А возле забора тем временем собиралась небольшая толпа. Люди с интересом наблюдали за его действиями и тихо перешёптывались, гадая, чем было вызвано подобное рвение неизвестного подростка к нелюдимому затворнику. Кто-то из предприимчивых умников предлагал сделать ставки — как скоро колдун превратит назойливого парня в ничто, — но народу преимущественно оказалось не интересно участвовать в спонтанном тотализаторе. Они уже видели нечто подобное, и видели не раз — никогда прежде подобная настойчивость не приносила достойных или желанных плодов, поэтому для местных молотящий по двери тёмно-синего особняка юноша — лишь проходное развлечение в перерыве между работой и обеденным променадом.
Когда дверь распахнулась во второй раз, Макс на миг допустил надежду, что Захария передумал. Но колдун схватил его за загривок и с неожиданной для столь истощённого тела силой потащил парня прочь с территории — потащил, не поднимая руки даже на уровень локтя, как нашкодившего щенка, практически волоча по земле: Максу пришлось в три погибели сложиться и следовать за ним на полусогнутых. Появление мага взбудоражило зевак: большинство поспешило оперативно удалиться, а те немногие, что остались, отпрянули от оградки как ошпаренные. Воцарилась тишина — никто даже шептаться не находил в себе решительности: магистра не любили в той же степени, в которой боялись. И так как сам колдун не произнёс ни слова, пока Максим пытался вырваться и, надрываясь, тараторил, что не уйдёт, покуда не будет принят в ученики, зрители подражали этому безмолвию. Захария буквально вышвырнул паренька как котёнка обратно на брусчатку — наставив ему на грудь указательный палец, он нарисовал в воздухе маленький плюсик, но Макс ничего не почувствовал (хотя ему и померещилось, что на него наложили какое-то смертельное проклятье) и только несколько секунд спустя догадался опустить взгляд: на груди в районе сердца появился и теперь ярко сверкал сквозь футболку фиолетовым цветом небольшой «икс».
— Господин магистр, что…
— Это чтобы духу твоего на пороге моего дома больше не было, — холодно объяснил колдун, демонстративно отряхивая друг о друга руки. — А теперь шагай отсюда.
— И куда вы мне предлагаете идти?
— Да мне без разницы, — пожал плечами магистр, возвращаясь домой. — Куда хочешь. Мир большой, разберёшься.
— Но… Подождите! — крикнул ему вслед, поднимаясь, Макс.
В следующее мгновение дверь закрылась. Максим естественно предпринял попытку подойти к дому ещё раз, но неожиданно для себя увидел поднимающуюся над забором прозрачную стену с фиолетовыми всполохами, которой раньше здесь однозначно не было — и вовремя увидел, нужно отметить, поскольку едва не вписался в неё на полном ходу лицом. Прислонив руку, он почувствовал твёрдую невидимую преграду, и понял, что теперь постучаться в дверь не выйдет, как ни старайся.
— Эй, подлеток! — позвал кто-то из толпы.
Путник обернулся. Мужчина с проседью в волосах и с большим животом семенил навстречу, перекатываясь на коротких кривых ногах, и довольно посмеивался. Влажный лоб, залысина — «озеро в лесу»… Неприятный тип.
— Чем это ты так нашему магистру насолил, что он запретил к дому своему приближаться? — спросил незнакомец, искрясь самодовольством.
— Не важно, — отряхиваясь, буркнул Макс. — Не ваше дело.
— Давненько никто своим ходом оттуда не выходил, ежели до такой злобы его доведёт, — усмехнулся мужчина: впрочем, на особняк он косился с трепетом. — Повезло тебе, малец, мог бы уже и не дышать. Чёй-то ты к нему так рвёшься?
— Не ваше дело, — повторил парень настойчивее.
— Ладно, не говори, — неизвестный махнул пухлой ручкой. — О делах магистра лучше не знать. Ну, удачи тебе, сумасшедший!