Однако уходить незнакомка в униформе явно не планировала. Что-то не давало девице покоя, что-то держало её возле фонаря в полутора метрах от скверно пахнущего и жалко выглядевшего бродяги, и… Макс бросил на неё недовольный взгляд, всем видом демонстрируя нежелание с кем-либо разговаривать — копаться в чужой мотивации он не планировал, со своей ещё толком не разобрался. Однако в вопросах намёков женщинам не было равных ни в одном из миров: они могли как давать их, так и ловко игнорировать, если им это становилось выгодно. Вот и студентка с места не сдвинулась, хотя её светлое лицо и перекосилось от нетерпения.
— Я пришла спросить, почему ты тут уже второй день ошиваешься, — невозмутимо сообщила девушка. — Ты людей распугиваешь.
— Если бы ты знала, насколько глубоко мне на этих людей плевать, ты бы расплакалась, — не скрывая практически полного своего бессилия ответил Макс.
— Обыкновенный ответ бездомного. А эти люди, между прочим, налоги платят, чтобы таким, как ты…
— В вашем мире есть налоги? — новость его настолько удивила, что Макс не удержался — открыл глаза, воззрился на девицу в недоумении и мигом позже усмехнулся. — Вот это да. Вот это здорово. Хорошо, что я не гражданин Пабреб… Пабребр… Да ё-моё, я когда-нибудь смогу выговорить это слово, интересно?
— В «вашем мире»? — переспросила она, пропустив мимо ушей всё остальное. — Подожди-ка… Так ты что, Путник, что ли?
И если можно было верить её вытянувшемуся лицу, такое явление как пришедшие из других миров люди аборигенов интересовали крайне. Гораздо больше, чем пугали. Впрочем, ему-то до их интереса какое дело? Поесть бы…
— А не похож? — оскалился парень измождённо.
— Ну… откровенно сказать, не очень.
— В таком случае, прошу великодушно меня простить, мадемуазель, что я не сверкаю латами и не сияю аки солнечный луч, — огрызнулся Макс, прикрыв глаза. — У меня ещё не было возможности залихватски завалить парочку чудовищ по дороге сюда. Виноват.
— Ты только выражаешься, как Путник, — не замечая язвительности, продолжала девушка: её взгляд наконец перестал выражать очевидное недоумение. — Господин магистр разговаривает так же… витиевато, знаешь ли.
— Замечательно. Очень за него рад. Успел оценить лично.
— И сколько ты уже в нашем мире?
— Кажется, что целую вечность.
— А что Путник забыл у фонарного столба? — девушка прищурилась. — Я слышала, что тебя вчера двое стражников по всему Эпиркерку волочили в темницу. Ты так орал, что в Академии слышали.
— Пресвятая матерь Богородица, у вас ещё и академии есть? — хохотнул Макс, решив пока прикинуться, что впервые слышит о подобном заведении. Авось, вытащит из неё какую-нибудь информацию, вдруг пригодится. — Слушай, ты не перестаёшь меня удивлять.
— Разумеется, есть!
Девушка внезапно вспыхнула: её реакция оказалась совершенно несоразмерна услышанному, и парень предположил, что вопросы Академии — больная тема. Вспомнилось, с каким упоением пили чай студенты в одинаковой синей униформе за здоровье какого-то там директора с не выговариваемым именем и как отзывался о способностях большинства этих студентов кузнец по дороге к чародею. Вывод о том, что к обучению в этом заведении относятся в Эпиркерке со всей серьёзностью, напрашивался сам собой.
— И я её почётный студент, между прочим! Мог бы проявить немного уважения колдунье.
— Мне, может, и расшаркаться перед тобой, колдунья без имени? Или сразу ниц? Уважаемые люди обычно представляются, прежде чем с претензиями к людям приставать. Или в вашей академии учат магии, но забывают про правила этикета?
Девица порозовела. И это было далеко не смущение.
— Хам, — констатировала она.
— Ты повторяешься, — заметил он.
Они поглядели друг на друга внимательно, словно проверяли друг друга на прочность, но Максиму игра в перетягивание ментального каната быстро надоела. Да и не вовремя, чёрт побери, она со своим требованием уважать и дифирамбы петь появилась. Голова кружилась от голода и ж
— Что это ты делаешь? — поинтересовалась девушка, на всякий случай отойдя на полшага.
— Зарядку.
— Это как?
— Это когда невозможно больше стоять под палящим солнцем без движения и слушать раздражающих своим присутствием студенток-самодурок из какой-то там академии, — улыбнулся впервые за последние сутки Путник. Тем не менее, он не мог утверждать наверняка, что его улыбка выражала хоть сколько-нибудь дружелюбия. — Впрочем, спасибо. Если бы не ты, я бы в обморок свалился от скуки.
— Ещё бы, — скривилась незнакомка. — Солнце в зените, а ты даже в тень не спрятался. Или что, в вашем мире не бывает солнечных ударов?
— Бывают. Но они ничто по сравнению с тем, какой удар по моей гордости нанесла ты, сказав, что я пахну как бродяга.