Грязная штуковина оказалось всего-навсего комком бумажки. Он разочарованно развернул обгрызенный крысами клочок. Дыхание перехватило от обрывков казенных слов: «выдан… Азербайджанской ССР… Заде».
– Что там у тебя?
– Ничего.
Он незаметно сунул в карман замусоленный огрызок жизни (военный билет? справка? командировочные?) Баши-Заде.
– Ладно, Ир, давай уходить. Что-то мне не по себе. Кажется, что сейчас вот-вот вынырнет чей-нибудь призрак.
Она лукаво на него посмотрела.
– А все-таки здорово, что мы раскопали этот ход. Здесь встречаться лучше, чем в твоем подземелье.
– Гаси свет, психопатка.
– Не думала, что ты у меня такой трусишка.
– Я просто осторожный.
Он сунулся обратно в дверь и невольно замер. Справа среди клочков стекловаты происходила какая-то возня. Нехорошая и противная.
Он направил луч туда. Огромная крыса грызла что-то угловато-круглое. Деловито и сосредоточенно, пошевеливая аспидным хвостом-хлыстом. Причем без всякой опаски. Ни присутствие людей, ни даже свет фонаря не смутили ее.
Когда же он увидел, что она терзает, фонарь едва не выпал из его рук.
Это была обглоданная голова человека.
– Ты там в застрял, что ли? – пихнула его сзади Ирина.
– Идем-идем, – пробормотал он.
Думать было некогда. Он резко пнул крысу ногой, с гадливостью ощутив, как носок сапога вонзился в крепко сбитое тело.
Тварь визгнула и проворно юркнула в стекловатные глубины. Ее "лакомство" осталось валяться. Ярослав поспешно зафутболил череп вслед крысе.
– Что это было? – вздрогнула Ирина.
– Успокойся, все в порядке. Дверь хорошо закрыла? Плотно?
– Да.
– Тогда поползли.
В тоннеле, посветив фонарём, он почти сразу отыскал тот самый крысиный ход, через который доносились все звуки из штабной комнаты. Здесь он был намного шире – диаметром с футбольной мяч. Они с Игорем не заметили его, поскольку дыра зияла над головой. Ярослав с легким содроганием сунул в нее руку. Вытащил птичье перо и высохшую воробьиную лапку.
Отчего грызунам взбрело в голову прорыть этот канал именно так, что он расширялся от комнаты Злыднева к яме на полосе препятствий? Так или иначе, эта воронка прекрасно справлялась с ролью звукоусилителя.
Fructus temporum
23.
– Ярила, стой! Да стой ты!
Он не сразу среагировал, не узнал голос Игоря. Тот бежал наперерез, в кое-как застегнутой шинели и перекошенной шапке. Подлетел запыхавшись.
– Как хорошо, что я тебя встретил. Чего такой грязный?
– Неважно. Упал. А ты куда так несешься?
– В медсанчасть к Мишке.
– Что с ним?
– По дороге объясню.
Мишку Александрова избили. Жестоко и изощренно. Никаких следов на лице и теле. Били четко по ногам, в область икр и лодыжек. До сине-фиолетового состояния.
– Кто?
– Семёнов, Лупахин и Гордиюк.
Ярослав простонал от злости. Опять эта скотская троица! Не так давно они издевались над спящим Дятлом, душа его голыми задницами. Потом задразнили Кулиева до нервной истерики. И вот теперь Мишка. Падлюки.
Рыжего Семёнова Ярослав однажды в психическом беспамятстве отделал в бане. После того случая Семёнов обходил его за километр.
Лупахин являл собой существо другого рода. Это было тупое и сильное животное. Приподнятый загривок и длинные ручищи в сочетании с отвислой челюстью придавали ему сходство с гориллой. Излюбленным развлечением этой твари было подойти к какому-нибудь бойцу и внезапно зажать ему нос своей потной портянкой. Или сорвать с него шапку и наплевать, насморкаться в нее под радостный гогот дебилов.
Гордиюк из них казался самым безобидным. Но это было обманчивое впечатление. Тощий и смуглый, словно копченый, вечно чем-то недовольный, он слонялся с кислой миной по казарме. Слонялся вроде просто так, но на самом деле выискивал, где бы чего спереть. Пару раз его ловили и лупили. После чего он прибился к мускулистым Семенову и Лупахину. Стал шакалить на них, то есть тягать им часть уворованного. Те взяли его под свою опеку.
Прибежав в санчасть, Ярослав с Игорем застряли в приемной. Их не пустили дальше порога. Фельдшер-сержант заявил, что у больных процедуры. Как они ни уламывали его, тот был непреклонен.
– Ну хоть скажите, с ним все в порядке?
– Как зовут?
– Александров Михаил.
– Это который с ногами? Ампутировать придется.
– Да ты что!
Ярослав схватил фельдшера за воротник.
– Ярила, он же смеется, – оттащил его Игорь. – Пошли, скоро построение на ужин.
Они побрели в казарму. Ярослав все не мог успокоиться.
– Как они его избили? Ты где был?
– Мы перекинулись парой фраз, а потом я пошел в ленкомнату почитать, как раз в библиотеке взял свежий номер "Юности". Поэтому не видел, как эти сволочи Мишку в умывальник затащили.
– Он разве не орал?
