– Искренне прощаю. Но люблю ли я вас по-прежнему, вам должно быть лучше известно; ваше сердце подскажет, заслуживаете ли вы этого чувства. Пока хочется верить, что так и есть, – ответила Эмили и, заметив печаль Валанкура, добавила: – Нечего и говорить, сколько боли мне причинит иное мнение. Кстати, молодая особа, которая сюда идет, это дочь графа де Вильфора.
Валанкур, Эмили и мадемуазель Бланш присоединились к общей трапезе. За столом, накрытым под натянутым между деревьями ярким полотняным тентом, помимо графа, Анри и месье Дюпона также собрались самые почтенные арендаторы. Для всех, кроме Валанкура и Эмили, банкет носил праздничный характер.
Вскоре граф засобирался домой, однако не пригласил шевалье стать его гостем, так что тому пришлось проститься с мадемуазель Сен-Обер и вернуться в тихую деревенскую гостиницу.
Прибыв в замок, Эмили поспешно удалилась в свою комнату и предалась тревожным размышлениям о поведении милого друга и об отношении к нему графа. Эти мысли до такой степени овладели ею, что только на рассвете она вспомнила о Доротее. Поняв, что добрая женщина уже не придет, Эмили забылась беспокойным сном.
На следующий день граф случайно встретился с ней на одной из аллей. Разговор зашел о вчерашнем празднике, и он упомянул Валанкура.
– Талантливый молодой человек. Кажется, вы и прежде были с ним знакомы?
Эмили подтвердила.
– Мне он был представлен в Париже, и при первом знакомстве произвел положительное впечатление, – продолжил граф и внезапно умолк.
Эмили с душевным трепетом замерла от желания услышать больше, но боялась проявлять излишний интерес.
– Можно ли спросить, – наконец произнес граф, – как давно вы знакомы с месье Валанкуром?
– Позвольте сначала узнать, почему вы спрашиваете об этом, и тогда я немедленно отвечу, – парировала Эмили.
– Разумеется, – с готовностью согласился граф. – Не стоило труда заметить, что месье Валанкур глубоко вами восхищен, и в этом нет ничего удивительного: каждый, кто вас видит, испытывает те же чувства. Поверьте: я выше банальных комплиментов и говорю искренне, – а боюсь я только одного: что вы благосклонно принимаете его внимание!
– Почему же вы этого боитесь? – уточнила Эмили, стараясь скрыть волнение.
– Потому что считаю шевалье недостойным ваших чувств, – серьезно ответил граф.
Глубоко обеспокоенная, Эмили попросила объяснений.
– Я объяснюсь, если вы поверите, что только острая заинтересованность в вашем благополучии дает мне основания так говорить.
– Я верю, что так и есть, – подтвердила Эмили.
– Давайте присядем вот под этими деревьями, – предложил граф, заметив внезапную бледность спутницы. – Вы устали.
Они присели на скамейку, и граф продолжил:
– Многие молодые дамы на вашем месте сочли бы мое поведение не столько дружественным, сколько нескромным и даже навязчивым. Однако, узнав ваш характер и благоразумие, я не испытываю подобных опасений: несмотря на наше краткое знакомство, я почувствовал к вам уважение и считаю, что вы заслуживаете счастья. И, надеюсь, его получите.
Эмили тихо вздохнула и в знак благодарности склонила голову. Граф немного помолчал, а потом продолжил:
– Я нахожусь в затруднительной ситуации, однако желание оказать вам важную услугу перевешивает личные соображения. Если эта тема не слишком для вас болезненная, не поведаете ли вы мне, как познакомились с месье Валанкуром?
Эмили коротко рассказала об их случайной встрече, а затем так искренне попросила графа открыть важные сведения, что тот понял ее чувства и задумался, как бы поделикатней рассказать встревоженной слушательнице все, что ему известно, и причинить поменьше страданий.
– Шевалье и мой сын, – заговорил он наконец, – познакомились в доме у одного товарища-офицера. Там же и я встретился с ним и пригласил к себе. Тогда я еще не подозревал, что он свел знакомство с низкими людьми, жившими грабежом и убивавшими время в кутежах. Я знал нескольких парижских родственников шевалье и считал их репутацию достаточной рекомендацией для близкого знакомства. Но вам плохо? Пожалуй, мне стоит прекратить этот разговор.
– Нет, граф, – возразила Эмили. – Прошу, продолжайте. Я всего лишь расстроена.
– «Всего лишь»! – воскликнул граф. – Однако продолжу. Вскоре я услышал, что новые друзья втянули шевалье в разгульную жизнь, из которой он не мог и не хотел вырваться. Пристрастился к игре, тратил крупные суммы за карточным столом и, в конце концов, разорился. Я обратился к его настоящим друзьям, но те заверили, что уже устали его уговаривать и убеждать. Позднее я узнал, что дурная компания посвятила Валанкура во все тайны своего ремесла – тем более что он имел весьма значительный талант в игре – и даже выделила ему долю от своих доходов.
– Не может быть! – внезапно воскликнула Эмили. – Но простите, граф, я сама не знаю, что говорю. Отнесите это на счет моего расстроенного ума. Я должна, обязана верить, что вас ввели в заблуждение: наверняка враги шевалье представили его в искаженном свете.
