Так-то она старалась занять свое воображение, и небезуспешно. В окно врывался свежий утренний ветерок и оживлял ее. Она вознеслась мыслями к Богу. Красота природы всегда располагала ее к молитве, и в ней она черпала бодрость духа. Отойдя от окна, Эмилия невольно взглянула на дверь, которую так тщательно забаррикадировала на ночь, и решила теперь же исследовать, куда она ведет. Подойдя близко, чтобы отставить стулья, она заметила, что они были немного отодвинуты в сторону. Легко себе представить ее удивление, когда вслед за тем она убедилась, что дверь была кем-то заперта снаружи. Ей стало страшно, точно она увидела привидение. Та дверь, что вела в коридор, оставалась затворенной, как она сама затворила ее вчера вечером, но другая дверь, запиравшаяся только снаружи, очевидно, была замкнута кем-то в течение ночи. Эмилию серьезно тревожила перспектива оставаться на ночь в комнате, куда так легко проникнуть, к тому же в комнате, находящейся в дальней части дома. Она решила поговорить с госпожой Монтони и потребовать, чтобы она приказала дать ей другое помещение.
Не без труда отыскала она дорогу в главные сени, а оттуда в ту гостиную, где они сидели накануне. Там уже был накрыт завтрак, и ее тетка сидела одна. Монтони ушел пройтись вокруг замка, чтобы осмотреть укрепления, беседуя с Карло. Эмилия заметила, что тетка недавно плакала: сердце ее наполнилось жалостью к ней, но свою нежность она старалась проявить не столько на словах, сколько в обращении, тщательно избегая показывать, что она заметила несчастье тетки. Эмилия воспользовалась отсутствием Монтони, чтобы заговорить о странном случае с дверью, попросить для себя другую комнату и хоть что-нибудь узнать о причине их неожиданного отъезда из Венеции. Что касается первой просьбы, то тетка советовала ей обратиться к самому Монтони, положительно отказавшись вмешиваться в это дело, относительно же причины их отъезда она сослалась на незнание.
Чтобы примирить тетку с ее положением, Эмилия стала расхваливать величественную красоту замка и окрестностей и старалась изгладить неприятные впечатления, связанные с их приездом. Хотя несчастье уже несколько смягчило крутой нрав госпожи Монтони и научило ее более кротко относиться к ближним, но природное властолюбие, укоренившееся от долгой привычки, все еще царило в ее сердце. Она не могла отказать себе в удовольствии поглумиться над бедной, ни в чем не повинной Эмилией, подымая на смех ее слова и замечания насчет замка.
Ее насмешливые речи были прерваны появлением самого Монтони; лицо его жены сразу изменилось и приняло выражение страха и злобы, а он сел за завтрак, как будто ничего не замечая.
Эмилия, молча наблюдавшая его, заметила, что лицо его мрачнее и суровее, чем когда-либо.
«Ах, как бы мне хотелось знать его мысли, – думала она, – тогда прекратились бы все эти мучительные сомнения!»
Завтрак прошел в мрачном безмолвии. Наконец Эмилия решилась попросить, чтобы ей отвели другую комнату, и рассказала о случившемся.
– Все это вздор! Мне некогда потакать вашим пустым прихотям, – возразил Монтони, – комната была приготовлена для вас, и вы должны ею довольствоваться. Ну с какой стати кто-нибудь будет подниматься по этой уединенной лестнице, с единственной целью запереть вашу дверь? Может быть, просто ветер потряс дверь и от этого засов соскользнул сам собою. Право, я не понимаю, для чего вы меня беспокоите такими пустяками!
Это объяснение показалось Эмилии далеко не убедительным; она заметила, что болты заржавели, следовательно, не могли скользить с такой легкостью, но она воздержалась от спора и только повторила свою просьбу.
– Если вы сами трусите, – сурово промолвил Монтони, – то по крайней мере не мучайте других. Бросьте свои фантазии и постарайтесь подбодриться. Жизнь презренна, когда она отравлена страхами. – При этих словах глаза его устремились на госпожу Монтони; та покраснела, но промолчала.
Эмилия, оскорбленная и раздосадованная, подумала, что во всяком случае страхи ее слишком основательны, чтобы заслужить насмешки, но, как бы они ни удручали ее, приходится терпеть, и она постаралась перевести разговор на другую тему.
Вошел Карло с корзиной фруктов.
– Вы, наверное, утомились, эчеленца, так много сегодня ходить изволили… – начал он, ставя фрукты на стол, – после завтрака вам еще многое придется осматривать. В особенности есть там одно местечко в сводчатом коридоре, который ведет в…
Монтони нахмурился и махнул старику рукою, чтобы он уходил. Карло умолк, потупился, потом взял со стола принесенную корзину.
– Я осмелился, эчеленца, принести вишен для госпожи и для барышни. Не угодно ли отведать, сударыня? – Карло протянул ей корзину. – Вишни славные, я сам собирал их со старого дерева под южной террасой, смотрите, какие крупные, точно слива…
– Спасибо, старик, – промолвила госпожа Монтони, – благодарю тебя!
– А молодая синьора, не возьмет ли она несколько ягодок? – угощал Карло, поднося корзинку Эмилии. – Мне приятно будет поглядеть, как она кушает.
