Тео готовился к свадьбе, и в галерее у него настала самая рабочая пора. Он не мог уехать. Стресс, который он ощущал, чувствуется по тону его писем Йоханне. Поездка в Арль в общей сложности займет три дня, но он никак не мог выделить это время. Тео пришлось доверить благополучие своего брата людям, которых он встречал один раз в жизни. Тео не считал, что Винсент может спокойно продолжать жить в Желтом доме. Оставалось одно: сдать брата в сумасшедший дом.
В этой кризисной ситуации Тео поддержали его друзья. В письмах невесте он упоминает трех друзей, которые ему помогали: своего будущего шурина Андриеса Бонгера, художника Эдгара Дега, который регулярно заходил к Тео, потому что услышал о том, что произошло с Винсентом в Арле, от своего близкого друга арт-дилера Альфонса Портье, жившего в одном доме с Тео. Нам также известно, что Гоген (остановившийся на другом конце города у своего друга Шуффенекера) тоже навещал Тео, но, как часто, неизвестно31. По крайней мере, Гоген узнал от Тео, что Винсент «умывался» из ящика с углем, потому что потом пересказал этот эпизод Эмилю Бернару, который, в свою очередь, пересказал его другим.
31 декабря Тео получил письмо от своей матери, в котором она писала:
«О, Тео, какое горе! Бедный мальчик! Я надеялась, что все идет хорошо, и думала, что он может спокойно посвятить себя работе!…Тео, что же нас ждет, как все повернется? Из того, что ты мне пишешь, я понимаю, что в его голове чего-то не хватает или у него с головой что-то не так. Бедняжка, мне кажется, что он всегда был болен, и все, что ему и нам приходится выносить, является последствиями этой болезни. Бедный брат Винсента, милый и дорогой Тео, ты очень волновался и переживал за него. Твоя любовь оказалась тяжелой ношей, ты и на этот раз сделал все, что мог… О, Тео, неужели этот год закончится так катастрофически плохо?»32
Мэр города и главврач городской больницы, которые должны были подписать документы на перевод Винсента в сумасшедший дом, вышли на работу после праздников 2 января. Несмотря на то что свидетельство о психическом расстройстве было подготовлено, мэр его не подписал. Мэр не подписал также приказ о переводе пациента в сумасшедший дом в Экс-ан-Провансе, хотя и этот документ был также составлен1. Эти документы не были подписаны потому, что пациент чудесным образом выздоровел. 3 января 1889 года Жозеф Рулен послал Тео телеграмму и письмо, в которых сообщал, что Винсент «чувствует себя лучше по сравнению с периодом, предшествующим злосчастному инциденту», и что «его психическое состояние нормализовалось»2.
Вскоре и Винсент написал своему брату, что чувствует себя гораздо лучше: «Я пробуду в больнице еще несколько дней и планирую спокойно вернуться домой. Прошу тебя лишь об одном: не волнуйся, потому что от этого у меня самого будет слишком много волнений»3.
Несмотря на то что Винсента еще не выписали из больницы, 4 января ему разрешили на некоторое время зайти в Желтый дом, в котором он не был с 24 декабря. Вот как писал об этом Рулен в письме Тео: «Он был рад снова увидеть картины. Мы провели с ним четыре часа. Он полностью излечился, это просто удивительно»4. По описаниям Рулена посещение Желтого дома прошло гладко, но наверняка Винсент чувствовал себя довольно странно в обстановке, в которой у него случился нервный срыв. Если бы с ним тогда не было Рулена, художник наверняка чувствовал бы себя не так спокойно. С тех пор как в доме была полиция, в него никто не входил. На стенах была засохшая кровь, на полу валялись пропитанные засохшей кровью тряпки, постельное белье на кровати Винсента на втором этаже тоже было перепачкано кровью5.
