– Красивое имя, – прокомментировал коллега, не отрывая глаз от опустевшего стакана. Эдди почти физически чувствовал, как Лесли заставляет себя разговаривать – и не понимал, в чём причина: то ли он так устал, то ли ему настолько неинтересно говорить о чём-то, кроме синтезаторов.
Эдди вдруг захотелось сделать или сказать что-то такое, чтобы тумблер наконец сломался – и он увидел у коллеги какое-то новое выражение лица. Может, искреннюю радость или даже гнев. Что угодно, кроме усмешки, раздражённо вздёрнутой брови или «Да, сэр», которые сменяли друг друга словно по команде. Эдди не понимал причины этого желания – и поспешно списал всё на алкогольное помутнение в голове.
Лесли тем временем окончательно сполз на диван и задремал, закутавшись в куртку из странного ломкого материала. Эдди машинально попытался глотнуть пива из пустого стакана, чертыхнулся и снова посмотрел на коллегу. В голове вдруг зароилось что-то приятное – мысли сами собой складывались в строчки, а строчки ложились на переливающийся мотив, в точности повторявший нефтяные разводы на куртке Лесли. Эдди сунул руку в сумку, достал блокнот и принялся записывать свою версию песни о кинозвезде – вернее, о клавишнике.
– Всё трудишься? – спросил Стюарт, садясь рядом. – А я вот… – и он, розовея, положил на стол исчирканную цифрами салфетку.
– Круто! – воскликнул Карл, разобрав имя и номер телефона. – Стю, да ты у нас сердцеед! – Стюарт кокетливо повёл плечом. – А этот ветеран клубной жизни чего дрыхнет? Лэс, подъём!
– Да оставь ты его, – проворчал Эдди. – Не видишь – устал человек.
Но Карл проигнорировал коллегу и принялся тормошить Лесли. Проснувшись, клавишник тут же объявил, что вызывает такси. Вернувшиеся Пол и Гарри тоже засобирались домой, ссылаясь на переговоры с американскими дистрибьюторами. А Кристиан и Диана, видимо, покинули бар ещё раньше – и никого не предупредили об уходе.
Через час Эдди и Стю тоже попрощались с коллегами и отправились на юго-восточный вокзал. Уже в вагоне они позволили себе задремать – и Эдди, фыркая от щекочущих щёку кудрей Стюарта, увидел совершенно ясную картину. Как будто он показывает Лесли новую песню и честно признаётся, что его вдохновил яркий образ коллеги – а Лесли то удивлённо вскидывает брови, то, напротив, хмурится. Или вообще требует показать ему песню – и даже сам вырывает листок, чтобы посмотреть, а что там про него написано…
В любом случае – ведёт себя не так, как обычно. И мысль о подобном развитии событий почему-то вызывала у Эдди незнакомую ему щекочущую радость.
[1] Как пожелаешь.
[2] Отсылка к британской рок-группе Dire Straits, чьё название переводится как «Стеснённые обстоятельства».
[3] Это I'm in Love with a German Film Star – песня британской пост-панк-группы The Passions, вышедшая в 1981 году.
Пол не был поклонником шумных вечеринок, но обожал камерные посиделки с друзьями. И именно на такое мероприятие его пригласил Джон Ли, чтобы отпраздновать сразу два события: окончание европейского тура и начало тура американского.
В баре, закрытом на спецобслуживание, собрались только свои: Луис Салазар с женой Лиан, музыканты, работавшие с Джоном, Гарри, Кристиан, который привёл с собой Диану… И ещё были незнакомые Полу люди – но Джон представил ему молодого фотографа и парочку диджеев, что поделились с Полом своими визитками.
После обмена любезностями гости собрались у стола. Пол же, развалившись на диванчике, наблюдал за всеми сквозь дымчатое стекло бокала. Вот Гарри рассказывает какие-то истории музыкантам – и они отвечают ему всеми оттенками смеха: от сдавленного хихиканья до раскатистого хохота. Вот Диана, как птичка, порхает от одного гостя к другому – а за ней следует молчаливый страж и звукоинженер по совместительству. Вот Джон берёт бокал и идёт… К нему. От неожиданности Пол выпрямился и вытянул прежде поджатые ноги. Джон повернул стул спинкой от себя и сел верхом, загадочно поглядывая на коллегу.
Он обладал специфической внешностью – высокий и широкоплечий, с квадратным лицом и глазами, которые необычным разрезом придавали его облику что-то восточное. Вдобавок Джон беспощадно обесцвечивал волосы – и всё в сумме делало его похожим на андроида из фантастических фильмов, чей создатель решил придать своему творению лишь какие-то условные человеческие черты. Возможно, такая внешность вне музыкальной индустрии вызвала бы только отторжение – но со спейс-роком, которым занимался Джон, она сочеталась идеально.
Настолько идеально, что Пол недоумённо посмотрел на обычную клетчатую рубашку и джинсы – атласные костюмы смотрелись на Джоне более естественно.
– Ты что-то совсем скис, – сказал он красивым, богатым на интонации баритональным тенором.
– Просто немного замотался, – ответил Пол. – Всё-таки, помимо тебя и Decline на наш лейбл подписано ещё несколько артистов… Включая нас с Гарри.
– Вы продолжаете что-то делать? – удивлённо спросил Джон.
– Ну так, есть пара идей… Но пока не могу сказать ничего определённого.
