«Хотя нет, – лениво размышлял Кристиан, постукивая пустой тарелкой по ладони. – У неё взгляд как у средневековой принцессы. Истинная Флавия[4]».
Ровена в синтетическом зелёном платье как раз на него посмотрела – и, извинившись перед Луисом, направилась к столику. Встав на цыпочки, она уцепилась за плечо Кристиана и прошептала ему на ухо:
– Давай сбежим?
Он не возражал и даже спросил, почему они не сделали этого раньше. Диана ответила: «Чтобы соблюсти приличия». Кристиан сказал: «Ты настоящая леди Ровена[5]», и её холодный взгляд, неприятно контрастировавший с постоянной улыбкой, стал гораздо теплее.
Такси решили подождать на улице – благо погода позволяла. В ноябре тяжёлый мокрый снег сменялся белым, пушистым, и каменные набережные даже казались нарядными. Диана же, пройдя мимо величественного моста, остановилась напротив стеклянных кубов, в которых размещались офисы. Кристиан смотрел на неё и бормотал под нос:
– Вот ты и нашла свой замок, принцесса. Из бетона и люрекса сделано твоё королевство…
– Ты что-то сказал? – обернулась Диана, и Кристиан равнодушно сказал:
– Я сказал: «Мир, как будто зачарован, к звукам сладостным прикован».
– Как красиво… – восхищённо прошептала девушка. – Чьи это стихи?
– Шиллера, – ответил Кристиан. И, теряя голову от близости Дианы, коснулся губами её холодных, горьковатых от лака волос.
Диана вцепилась в ворот его куртки и привстала на цыпочки. Правда, даже так ей не удалось дотянуться до губ Кристиана – пришлось ждать, пока он наклонится и поцелует её. Но ожидание окупилось с лихвой.
Услышав скрип шин, Кристиан медленно, как будто нехотя разжал объятья. Диана поправила смятый воротник и деловито спросила:
– Как же ты будешь добираться до студии? Чтобы оплатить такси в ту сторону в такое время – тебе понадобится кредит.
– Метро ещё не закрыто, – ответил инженер.
За спиной Кристиана поблёскивал ярко-жёлтый автомобиль. На фоне стеклянных дворцов и каменных мостов он выглядел чужеродно, нелепо – словно первая попавшаяся деталь, которой решили скрепить серый городской конструктор. Диана смотрела на автомобиль не мигая – а потом снова потянула несчастный кусок джинсы на себя, вынудив Кристиана наклониться к её лицу.
– Знаешь, – прошептала она. – А такси до моего дома по карману всем – и бэк-вокалисткам, и звукоинженерам.
Кристиан странно на неё посмотрел – возможно, удивлённо, возможно, смущённо, если он вообще мог смутиться. Диана терпеливо ждала ответа и не сдержала улыбку, когда он наконец кивнул.
Уже в такси она сунула руки в карманы его куртки – и Кристиан, вынув её ледяные пальцы, сжал их в тёплых ладонях. Диана опять на него посмотрела, изо всех сил стараясь запомнить каждую деталь: пепельно-серую обшивку такси, воротник бежевой водолазки, крапинку шрама под почти белой бровью… Диана прикрыла глаза и постаралась запомнить ароматы – своих духов и его одеколона, синтезированной хвои, которую источала автомобильная «ёлочка», и первого нормального снега, почему-то пахнувшего пломбиром.
В её двадцать пять это был не первый роман, но Диане упорно казалось: это большее, чем просто приятное времяпрепровождение. Была бы она творческим человеком – назвала б это вдохновением, но Диана даже не пыталась найти слова, способные выразить чувства. Потому что знала: пытаясь описать, что значит для неё Кристиан, она обязательно потерпит сокрушительное поражение.
Поэтому Диана сосредоточилась не на мыслях, а на ощущениях – и запоминала, что обивка в такси была шершавой, а ладони, гревшие её вечно ледяные пальцы, чуть суховатыми. Диана открыла глаза и посмотрела на Кристиана, не пытаясь угадать его мысли, но изо всех сил надеясь, что она значит для него ничуть не меньше.
Кристиан, любовавшийся её лицом, неожиданно покраснел и опустил голову – словно устыдившись того факта, что суровый звукоинженер может не только честить музыкантов, но и совершенно искренне кем-то восхищаться. Растроганная Диана прислонилась к его плечу и снова прикрыла глаза, но уже через мгновение такси остановилось – аккурат между бетонной коробкой новостройки и церковью, чьи витражи окрашивали снег в жёлто-лунные тона.
[1] Fairlight – один из первых коммерческих семплеров.
[2] Братья Майзель – основатели берлинской студии звукозаписи Hansa Studio, имеющей среди синти-поп- и пост-панк-групп культовый статус.
[3] Двенадцатидюймовый сингл – пластинка, позволяющая записывать более длинные композиции. Иногда артисты делали для двенадцатидюймовок «расширенные» (extended) версии песен, иногда – добавляли дополнительные треки.
[4] Героиня романа Эндрю Хоупа «Пленник Зенды».
[5] Героиня романа Вальтера Скотта «Айвенго».
Kaleidoscope был местом, сотканным из противоречий. Он никак не мог отречься от своего рокового прошлого, но уже с любопытством заглядывал в электронное будущее – и это проявлялось практически во всём.
