– Разумно, – согласился коллега, сворачивая журнал и убирая его обратно в карман плаща. – Может, тогда купим ему что-нибудь в качестве моральной компенсации? Что он любит?
– Sparks, фильмы о Второй мировой, мороженое… – принялся перечислять Эдди. – Ты бы хоть границы очертил.
Лесли дёрнул на себя кованую калитку и вышел на пустую улицу – в перерыве между завтраком и ленчем прохожие встречались не так часто. Эдди вышел вслед за ним – и они двинулись в сторону ближайшего супермаркета, где Гарри упорно покупал самый отвратительный на свете кофе. Эдди сунул дрожащие руки в карманы, а Лесли поднял воротник плаща и, с трудом выговаривая слова, произнёс:
– Мне кажется, мороженое справится с разочарованием лучше, чем Kimono My House[2], – и вдруг добавил: – Кстати о музыке: они голубые, а не зелёные. Серо-голубые, если быть точнее.
– Прости, что? – Эдди удивлённо моргнул.
– У меня голубые глаза, – терпеливо повторил Лесли. – А не зелёные, как ты написал в песне.
Эдди едва не запнулся о собственные ноги. Он взглянул на коллегу одновременно с каким-то мрачным испугом и как будто с возмущением оскорблённого поэта. Выглядело это так комично, что Лесли не удержался и прыснул. Эдди осторожно улыбнулся ему в ответ, с трудом понимая, чем был вызван приступ веселья. Зато он с каким-то смирением умирающего осознавал, что этот искренний смех – от которого в уголках, оказывается, голубых глаз заблестели слезинки, – будет ещё долго звучать у него в ушах.
В таком виде коллега ему впервые и приснился: в хлопающем на ветру сером плаще, с потемневшими от холода веснушками и сверкающими от хохота глазами.
[1] Ив Сен-Лоран (1936-2008) – французский модельер.
[2] Альбом Sparks, вышедший в 1974 году.
– Здоро́во, братцы! – Ферн спустила очки на кончик носа и оценивающе оглядела помещение. – Вижу, что ваши дела идут как надо.
В заброшенном зале, где раньше проходили богослужения, а потом располагался магазин, наконец закипела жизнь. Одни рабочие ломали перегородки, другие – таскали балки, пахнущие свежеспиленным деревом, и стопки акустического поролона. Третьи же разбирались с проводкой – и иногда до коллег долетало очередное крепкое словцо, которым начальник бригады описывал профпригодность предыдущей команды.
Сотрудники Unsound Records тоже не бездельничали. Собравшись в кружок, они обсуждали оборудование, сверяясь то со своими записями, то с многочисленными каталогами. Лишь Луис Салазар не принимал участие в разговоре. Он сидел в старом кресле и щурился так довольно, словно это кресло стояло не в насквозь промёрзшей церкви, а на солнечном испанском побережье.
– Не жалуемся, – ответил Джон с искренней улыбкой. – Привет, дорогая.
Они обменялись дежурными поцелуями, а потом Ферн подошла к Гарри и покровительственно положила руку ему на плечо. Пол удивлялся всякий раз, когда видел их вместе – потому что трудно было представить более непохожих людей. Ферн напоминала ему фламинго: она тоже была рослой, крупной, но при этом грациозной. А яркость её розового пальто не могли затмить даже облака пыли – атмосферное явление, традиционно сопровождающее строительные работы.
Гарри же был не очень высоким, темноволосым и всегда неброско одетым. На фоне своей подруги он казался кем-то средним между вороном и пингвином – и Пол не сдержал усмешки, когда подумал об этом.
– На новоселье принято дарить подарки, – сказала Ферн, постукивая неоновыми ноготками по плечу Гарри. – И у меня, братцы, кое-что для вас есть.
С этими словами она вынула из кармана пальто сложенную в несколько раз бумажку и протянула её Полу. Заинтригованный продюсер развернул записку и непонимающе взглянул на Ферн.
– Кто такая Натали?
– Умница и большой профессионал, – ответила журналистка. – Раньше руководила студией Майлза, а теперь ищет новое место. И я попросила её не торопиться с поисками – вдруг позвонит один симпатичный парень, который как раз открывает новую студию?
– Ферн, спасибо тебе большое, – Пол сунул бумажку в ежедневник и даже сложил страницу конвертиком, чтобы не потерять записку. – Организаторские способности у нас с Гарри, прямо скажем, находятся в зачаточном состоянии.
– Да и утереть нос Майлзу всегда приятно, – ухмыльнулся Гарри.
Ферн улыбнулась чуточку самодовольно и ещё раз оглядела помещение. Эту церковь построили в начале века – и потому она не поражала воображение, например, сложными витражами, которыми славились готические храмы. Здание было простым, безыскусным, а затем – ещё и испорченным многочисленными перестройками и переделками.
«Если считать архитектуру каменной музыкой, – говорил Пол. – То этому храму не повезло с продюсерами».
Но сейчас, когда Джон решил вернуть ей изначальный вид, церковь стала производить соответствующее впечатление. Ферн посмотрела на высокий потолок, похожий на перевёрнутый бутон тюльпана, и удивлённо прошептала:
– Странно это всё-таки… Открывать студию в бывшей церкви.
