Эдди в замешательстве посмотрел на коллегу. Если бы это говорила девушка – такую фразу можно было отнести к категории «флирт». Но это спрашивал коллега – причём тем же тоном, каким он пару вечеров назад предлагал замедлить темп их интро.
– А, я понял, – с облегчением произнёс Эдди, увидев, как плечи коллеги затряслись от беззвучного смеха. – Тебе просто нравится ставить людей в неловкое положение. У тебя своеобразное чувство юмора, ты знаешь?
– Что-то такое мне рассказывали, – Лесли поднялся на ноги и взял бокал с выдохшимся вином. – Не возражаешь, если я ненадолго оставлю тебя одного? Зверски хочется курить.
– Никаких проблем, – клавишник отправил в рот ломтик сыра. – Я пока проведаю Стю и Карла.
Лесли благодарно ему кивнул и скрылся на кухне. Плотно прикрыв дверь, он расположился на одной из тумбочек, опустив ноги в раковину, и дёрнул раму. Она с сахарным хрустом размолола лёд, поддалась – и в помещение ворвался свежий морозный воздух. Лесли повернулся к окну и, поплотнее закутавшись в свитер, закурил.
Это не очень хорошо его характеризовало – поэтому Лесли в жизни бы не признался, как он благодарен Карлу за его выходку, а Стюарту – за неумение пить. Ведь если б солисты не легли спать – он не курил бы сейчас на кухне, не в силах унять странное сверкающее чувство, от которого в груди становилось ярко и тепло.
– Когда песня совпадает по форме с чьим-либо сердцем, – вдруг вспомнил Лесли и улыбнулся. – Надо же.
[1] Американский музыкант Джимми Хендрикс умер, захлебнувшись рвотными массами. Причина – передозировка снотворным, смешавшимся в организме музыканта с амфетамином. Стюарт, очевидно, вспоминает, что в день смерти Хендрикс был не один – но его подруга не пришла музыканту на помощь и побоялась вызвать врачей, так как в квартире хранились наркотики.
[2] Это уже неважно.
[3] Карл поёт That'll Be the Day.
[4] The Small Faces – рок-группа 60-х, наряду с The Kinks считается одной из самых влиятельных в истории британской музыки.
[5] Бранденбургские концерты – цикл концертов, написанный немецким классиком Иоганном Себастьяном Бахом.
[6] Филипп Гласс (р. 1937) – американский пианист и композитор. Доминирующее направление в его творчестве – минимализм.
Карл не впервые просыпался в незнакомом месте – и потому не торопился. Он лежал и аккуратно ощупывал своё самочувствие и обстановку в целом – как его коллеги накануне проверяли ногами заледеневший тротуар.
Прежде всего Карла сотрясала какая-то неприятная липкая дрожь – и жутко хотелось сладкого, хоть ложку сахара в рот засовывай, – а вообще он чувствовал себя сносно. Ударник приподнялся на локтях и оглядел комнату. Скудно обставленная, но довольно элегантная – особенно ему понравился потолок, где смесь белой и серой краски как будто изображала грозовые облака.
В ногах кровати стоял проигрыватель. Названия пластинок Карлу ни о чём не говорили – но, увидев умлаут[1], ударник невольно вздрогнул: неужели он накидался до такого состояния, что умудрился незаметно для себя покинуть родину? Но в следующий момент Карл услышал родную речь, и, облегчённо вздохнув, рухнул на подушки.
– Я просто не хотел вас будить – было уже так поздно, что… – знакомый голос отрывисто говорил, очевидно, по телефону. – Да, Стю тоже со мной… Ну, может, часа два… Ага, всё, давай, и не переживай так больше… И я тебя люблю.
Трубка пластмассово щёлкнула, и в комнату вошёл Эдди. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего – но благодаря ему Карл наконец вспомнил и вчерашний вечер, и всё, что ему предшествовало.
С чего же это началось? Наверное, с Сьюзи.
С ней Карл познакомился в баре. Раньше Сьюзи была басисткой – но её выгнали после того, как она разбила бутылку о голову солиста. Теперь девушка снова работала барменшей – и терпеливо слушала излияния Карла, не забывая вовремя наполнять его высокий бокал.
– Знаешь, Сьюзи, я вдруг понял, – Карл подпёр голову рукой, и его серёжка от этого движения сверкнула, как тусклая молния. – Я ведь по-настоящему боюсь потерять Decline.
– Интересно почему? – спросила девушка, хотя в её голосе никакого интереса не звучало.
– Потому что сотрудничество с этими ребятами сделало меня другим человеком, – Карл даже не обратил внимания на то, что его собеседнице откровенно скучно – настолько он был поглощён своими мыслями. – Как будто на меня навели объектив, сделали более чётким и заметным… Вот раньше я играл в рок-группе – и наш вокалист, Чарли, сам писал и сам пел свои же песни. Парни бренчали на гитарах – этакие музыкальные задники! – а я даже за мелодию не отвечал. Ну стучал себе в глубине сцены и стучал.
А здесь всё по-другому. Я не только участвую в процессе, но и пою – вдыхаю жизнь, как бы это пафосно не звучало, в песни Эда. И если бы ты спросила, Сьюзи, от какой музыки мне хочется парить или топиться – я б сказал тебе, что от только той, которую создаём мы сами.
