– Вы же, ребята, вроде композиторы? Ну, тогда пиши, Деррик: «Желаем стать Ленноном и Маккартни электронной музыки»[2].
– Ох… – от восторга у Стю порозовели щёки. – Спасибо вам огромное.
Стивен передал ему исписанный блокнот, и Стюарт бережно прижал листок к груди. Eric’s, не привыкшие к обожанию простых слушателей, тоже растрогались: Домино потрепал Стю по голове, а Маккормик сообщил, что ему нравится A Common Delusion.
– В этом году я ещё не слышал таких проникновенных клавишных, – скупо улыбнулся он и глянул на часы, что висели над зеркалом. – Так, нам уже пора. Хорошо вам выступить сегодня, ребята!
– Да, парни, удачи!
Напоследок Домино крепко обнял Лесли, а Маккормик – пожал руки Карлу и Эдди. После этого в гримёрке застыла сверкающая тишина, которую было даже жалко нарушать. Стю так и стоял с блокнотом в обнимку, Карл – широко улыбался, а Лесли – выразительно смотрел на Эдди, словно говоря ему: «Ты ведь это слышал? Только что твою песню похвалил сам Маккормик!». Эдди, посчитавший комплимент проявлением вежливости, в ответ лишь пожал плечами.
– Я сейчас сознание потеряю, – Стюарт, наконец, оторвал блокнот от груди. – Надо вставить автограф в рамку и повесить в офисе Unsound Records.
–…И дописать, – добавил Эдди. – Что не бывает The Beatles без Харрисона и Старра.
Стю усмехнулся ему в ответ, и Эдди эта усмешка не понравилась. Она как будто говорила о том, что Стюарт с ним не согласен – и не видит Лесли и Карла за пределами их чётко очерченных ролей.
Карл примерно представлял, кем считает их публика: молодёжной группой, авторами такой слащавой песни, что сам Бобби Винтон не дослушал бы её до конца. Decline вышли на сцену, поклонились – и в ответ получили самые скупые аплодисменты в своей карьере. Так Карл понял, что не ошибается.
Но холодность публики его не смутила – потому что Карл был уверен: они ещё смогут её удивить. И в Decline обязательно разглядят людей, которые делают очаровывающую своей искренностью поп-музыку.
«Всё-таки ты не прав, Лэс, – подумал ударник, вставая за установку. – Heart Out – это не шаг назад. Мы лишь чуть-чуть отступили, чтобы взять пространство для разбега».
До него донеслись сверкающие звуки монофонических синтезаторов. Карл улыбнулся скептически настроенным слушателям и запел My Girl Смоки Робинсона[3]. Её электронной версией Стюарт и Лесли искренне гордились – потому что голос Карла был просто создан для соула, а аранжировка в духе Station заметно освежала хит 60-х.
Карл плохо видел публику в полумраке зала – но первые ряды были явно обескуражены. Сначала они недоумевали, почему Eric’s пустили на разогрев очевидно коммерческий проект, а теперь – не понимали, чего ждать от ребят со сцены. Казалось, что Decline и сами не определились с тем, а какими они хотят быть. В сет-листе группы значилась и приторная Heart Out, и интеллектуальная Electric Blue, и меланхоличная As You Wish… А теперь ещё и Смоки Робинсон. Синтезаторный соул, в котором каким-то образом уживались добротные, продуманные партии Эдди, близкая к джазовой импровизация Лесли и увязывающая всё это воедино часть Стюарта.
И, конечно, голос.
Даже те, кто уже слышал Карла, оказались не готовы к такому тембру и богатству интонаций. За три минуты песни он показал весь градиент эмоций – от почти надрывной искренности до нежности, от которой казалось, будто во рту тает шоколад.
Стю со своим Yamaha стоял ближе всех к краю сцены. Он играл ритмическую партию, и клавиши словно заискивали перед ним, с поспешной лёгкостью отзываясь на прикосновения. Волнуясь, Стюарт порой промахивался, стискивал зубы от злости – но синтезатор, словно заговорщик, звучал по-прежнему чарующе.
Лесли иногда поднимал голову, чтобы посмотреть на аудиторию. Из глубины сцены он видел лишь первые ряды – и поклонники Eric’s слушали Decline с недоумением. «Знак скорее неплохой», – подумал Лесли, переводя взгляд на Эдди. Коллега одной рукой играл свою партию, а второй почти виртуозно менял настройки на синтезаторе. Лесли не понимал, как при всех его способностях Эдди настолько в себя не верил – и надеялся, что сегодня они переломят мнение публики в свою пользу. Для этого он был готов выложиться на все сто процентов, потому что Эдди как никто другой заслуживал восхищения.
Впрочем, Лесли не пришлось предпринимать какие-то сверхъестественные усилия: музыка всё сделала за них. На A Common Delusion публика стала подпевать – и до смерти перепугала Стюарта. Карл колотил по установке так, что едва не заглушил собственную фонограмму. Эдди, наконец, оторвал взгляд от клавиатуры и посмотрел на Лесли так, что тот сфальшивил впервые за весь вечер. Но синтезаторы своих не выдавали – и, несмотря на ошибки, они звучали всё так же пленительно.
