Но каков бы ни был ответ на этот вопрос, у нас уже есть неразрушимый мост к русскому языку. Это русское творчество Шевченко. Даже не будь ничего другого — ни близкого к русскому староукраинского литературного языка XVIII века, ни Сковороды, ни Григоровича-Барского, ни Гоголя, ни трудов наших классических историков и этнографов, ни западноукраинского «язычия», ни даже нынешней языковой ситуации в Украине, русское творчество Шевченко одно стало бы залогом наших особых отношений с русским языком, нашим мостом к русскому языку. Воспользоваться таким мостом или нет, каждый украинец решит для себя сам, никакой обязаловки тут быть не может. Но возможность предоставлена всем — русский язык всегда будет у нас одним из важнейших школьных предметов, русский язык никогда не должен чувствовать себя иностранным в Украине. Такая постановка вопроса не имеет ничего общего с «государственным двуязычием».
Для меня очень важно то, какой практический вывод предлагает Мирослав Попович из факта, что общеимперская культура создавалась при огромном участии Украины. Вот этот, на первый взгляд парадоксальный, вывод: «Для Украины возрождение невозможно без ассимиляции общеимперской культуры. Это будет означать, что русская культура и культурная история всегда будут тесно связаны с культурой и историей украинской».
Надо, чтобы мы все очень ясно представляли себе, что такое общеимперская культура. Это разговор не вскользь.
Мы гордимся украинской наукой и украинскими учеными. На нашей земле зародилось немало прорывных направлений науки, сделаны важнейшие открытия. Ученые-украинцы работали не только в Украине. Может быть, правильнее было бы добавить: и не столько в Украине. Если бы мы захотели выделить «чисто украинскую» науку до 1917 года, это было бы очень сложно сделать.
Илья Ильич Мечников — великий биолог, почетный академик Петербургской Академии наук, лауреат Нобелевской премии — он чей? Мечников родился на Харьковщине (его отец происходил из казацко-молдавского рода), окончил Харьковский университет, около 20 лет работал в Одессе, после чего переехал в Париж, к Луи Пастеру. Остался в Париже до конца дней, но считал себя русским ученым. Вправе ли мы считать его украинским ученым?
А что можно сказать о блестящей плеяде Ковалевских?[83] Справедливо ли, что по чисто формальным признакам наша наука может «претендовать» лишь на трех Ковалевских — поскольку они работали в Украине и (или) занимались ее исследованием?
Даже после 1917 года ясности добавилось не много. Очень показательны в этом смысле научные судьбы первых президентов Украинской Академии наук, основанной в 1918 году. Самым первым ее президентом стал основоположник геохимии Владимир Иванович Вернадский. Киевлянин, из украинских дворян, сын выдающегося экономиста и публициста Ивана Васильевича Вернадского, он был, как это теперь признано, одним из крупнейших ученых XX века. (Интересно, что в Петрограде в это же время президентом Российской Академии наук стал другой украинец, Александр Петрович Карпинский; а уже в наше время ее президентом был Гурий Иванович Марчук.) Вернадский принадлежал русской науке, что не помешало ему с огромным энтузиазмом посвятить себя делу, которое он считал исключительно важным для родной Украины. Но в 1921 году он посчитал свою задачу выполненной. Жгучий научный интерес к проблеме радиоактивных минералов заставил его покинуть пост президента ВУАН (с 1921 года наша Академия стала называться Всеукраинской) и уехать в Россию, где он смог основать Радиевый институт. В Украине в то время радиоактивные минералы еще не были даже найдены.
В 1922 году ВУАН возглавил выдающийся ботаник и путешественник Владимир Ипполитович Липский.[84] Уроженец Ровенщины и выпускник Киевского университета, Липский в молодости уехал в Петербург, где и сформировался как ученый. Он автор классических трудов по флоре Кавказа и Средней Азии, объездил Цейлон, Японию, Северную и Южную Америку в поисках растений. Четверть века спустя, в 1917 году, национальная революция в Украине заставила Лип-ского вспомнить, что он украинец. Он оставил пост директора Императорского ботанического сада и вернулся в Киев, где принял горячее участие в создании Академии наук, а в 1922–1928 годах был ее президентом.
Липского сменил Даниил Кириллович Заболотный, опять-таки украинец, родом из-под Крыжополя. Это был воистину великий микробиолог и мужественный человек, не раз ставивший опыты на себе. По окончании Киевского университета (в 1894 году) он также почти на 30 лет покинул родные края. Работая в Петербурге, Заболотный участвовал в экспедициях в Индию, Аравию и другие страны, где изучал чуму, создал новую науку — эпидемиологию. Вернувшись в Украину, он основал Одесский медицинский институт и стал его первым ректором, а в 1928 году был избран президентом ВУАН.
