Ему же тяжело быть этому свидетелем. Он мобилизует все душевные силы, чтобы казаться довольным, успокоенным и удовлетворенным, что шансы Камберленда стать королем уменьшаются с каждой секундой. Виктория не поверяет ему своих мыслей — как будто опасаясь это делать — и выглядит рассеянной, когда он является на привычные ежедневные аудиенции.
Это хорошо, убеждает он себя. Это правильно. Так должно быть. Будущее Англии с каждой минутой всё светлее и радостнее.
А если у него болит сердце, то это только его проблема.
Он снова начинает мысленно называть ее «королева».
***
Королева объявляет, что собирается с гостями в Виндзор и просит его поехать тоже. Он пытается отговориться, однако она очень хочет, чтобы он был рядом. Разумеется, он не может ей отказать, но ему не нравится, что ее привычная уверенность в себе как будто пошатнулась. Лишь бы она не старалась сделаться кроткой и покорной, чтобы угодить Альберту. Она заслуживает большего.
В Виндзорском замке Уильям держится в стороне, старательно улыбаясь и уводя беседу к темам не очень серьезным, чтобы ненароком не сцепиться с Леопольдом или принцами. Даже когда Альберт критически высказывается в его адрес касательно реформ, он не заходит дальше необходимого. Что толку устраивать сцену, что толку напоминать, что Альберту всего двадцать, что Альберт, в отличие от него самого и королевы, не знает, чего стоит пытаться сохранять стабильность в вольнолюбивой стране. Она испытывает явную неловкость во время их разговора и бросает на Уильяма полный признательности взгляд, когда Альберт наконец оставляет вопрос в покое.
Конечно, Альберт прав: Диккенс метко изображает условия, в которых живут бедняки… но он столько раз сам ездил по улицам Лондона и видел эти условия собственными глазами, что ему нет нужды шокироваться «Оливером Твистом». Если Альберт женится на королеве, он увидит всё сам… и поймет, как трудно проталкивать реформы в Парламенте, который едва стряхнул с себя сонное оцепенение, чтобы отменить рабство несколько лет назад.
Уильям устал. Устал спорить. Устал бороться.
Устал никогда никому не показывать, как ему тяжело.
***
На следующий день королева, принц Эрнст, принц Альберт и лорд Альфред выезжают на прогулку верхом. Она просит Уильяма присоединиться к честной компании, но он отклоняет предложение под предлогом необходимости заняться требующими его внимания депешами из Палаты общин. Королева разочарована, но она кивает в ответ, вертя в руках свой цилиндр, и уходит, оставляя после себя эхо мягкого шелеста юбок.
В этот миг ему хочется позвать ее по имени, чтобы она обернулась и обратила к нему вопросительный взгляд широко распахнутых глаз. Ему хочется раскрыть объятия, чтобы ее улыбка засияла ярче, чем за всю эту неделю, и почувствовать, как она бросается ему на грудь, крепко обвивая руками его туловище. Ему хочется зарыться губами в ее волосы — хоть раз.
Но он вздыхает, трясет головой и сует подмышку доставленный рано утром пакет. У него много работы и нет времени на пустые грезы.
Лорд Альфред возвращается пару часов спустя, с понимающей улыбкой на губах. Он и Эрнст вернулись одни: королева и Альберт продолжают прогулку. Уильям поднимает брови, предчувствуя, что вернется она помолвленной. Вернется раскрасневшейся, счастливой и будет строить планы, и ему придется улыбаться в ответ, будто он никогда в жизни не слышал новостей радостнее.
Но она не возвращается. Разобравшись с бумагами, Уильям читает в гостиной, Лецен вышивает, сидя на козетке вместе с Эммой Портман, герцогиня Кентская и король Леопольд играют в шахматы (герцогиня лихо одерживает победу над братом) — когда в комнату внезапно врывается Альберт. Рубашка на нем разорвана, лицо мрачнее тучи. Уильям захлопывает книгу.
— Альберт? — выдавливает Леопольд. — Где Виктория?
Альберт хмуро взирает на дядю.
— Я оставил ее в лесу.
— Что? — восклицает герцогиня Кентская. Уильям вскакивает на ноги, Эмма в мгновение ока оказывается рядом и кладет руку на его запястье. Лецен смотрит на него в безмолвной мольбе. У короля Леопольда такой вид, будто дунь на него, и он упадет.
Надо полагать, не таков был его план.
— Где она? — резко бросает Уильям, едва к нему возвращается голос.
— Не знаю, — бормочет принц, запуская пальцы в растрепанную шевелюру и упорно избегая смотреть на премьер-министра. — Ее пес ранен. Местным лесничим должно быть стыдно — расставлять капканы на беспомощных животных…
— Вы говорите о капканах, ваше высочество, после того, как сами бросили королеву одну?
— Уильям, — шепчет Эмма.
Альберт моргает, понимая, как лицемерно прозвучали его слова. Уильям швыряет свою книгу на диван с такой силой, что она громко хлопается на подушку. Эмма вздрагивает, герцогиня ахает, Лецен прикрывает рот ладонью — но если они ждут от Уильяма Лэма большей агрессии, их ждет разочарование. Схватить бы Альберта за плечи да встряхнуть его хорошенько, но проку от этого никакого, только пустая трата времени. Да и не так решает Уильям дела — и никогда не решал.
