Но и обратно, возьмем в толк, что как только тому ли, другому человеку практически есть нечего, — как только человек на самом деле ищет работу, просто — работу, жизнь сама идет ему навстречу, словно кто-то — и я стою на том, что не «словно», а именно Кто-то — протягивает ему руку. Не стану возводить это в правило, а тем более в закон, памятуя хотя бы о больших числах голодающих безработных в той же Африке; но мой опыт, в обжитом мною не столь уж малом жизненном пространстве, таков: все в мире подогнано, подтесано, предназначено — взаимно друг для друга… все зарифмовано сквозными рифмами, мужскими и женскими, простыми и составными, все звучит паролями и отзывами… неужели эта роскошь версифицирования может быть
— А ведь как хорошо здесь, казалось бы, — во всяком случае, для бесплатных пациентов… Более того, — перебил я его (кого — его? он молчал, и я никак не мог его перебить; тогда — себя самого, что еще хуже), весь поддавшись порыву, который, казалось мне, не может не извинить моей неучтивости, — более того, простите, что перебиваю, но, раз уж на то пошло, бессонница бессонницей, ужас ужасом, дурдом дурдомом, но… — но иногда — какие светлые миги просверкивают, летя, через всю душу, расширяющуюся от этого лета по небу размером с само это небо! Какие летучие, сколь счастливые мгновения истины… Впрочем, вот, позвольте уж отяготить ваше ухо еще отступлением, теперь уже в прозе; позволяете?
— Валяйте (в сторону: «Да уж — назвался груздем, так и чего уж»).
— Благодарю! итак:
Я бы всех сюда забрал. Всех-всех, кого знаю от рождения и после. Всех-всех, кроме разве одного, ну, двоих, кого совсем не получается не то, что любить, а просто видеть — глаза бы мои не глядели. Остальных всех. Всем места хватит. Все получат, что каждый любит. Имею в виду — что каждый любит, как выяснилось, на самом деле, а не то, что вроде как любил он в привременной жизни. Все эти «вроде как» и «если бы» тут сами собой отпадают. Всякое «бы», всякое «могло да не» тут — ладно уж, позволим себе маленькое уточняющее опошление — тут не канают. Кто что, как только тут выяснилось, любит, тот то и получит, а точнее земным языком сказать не могу. Верно. Представьте себе, никаких успокоительных и снотворных. Никаких нейролептиков, транквилизаторов больших и малых, психотропных, антидепрессантов и прочее — если есть прочее, не испробованное вами за отведенный земной срок. Как почему? Да потому, проще пареной репы, что вы и без них обходитесь, и куда лучше, чем с ними. Тут ничто не мешает спать и в то же время бодрствовать; кажется, это уже было нащупано, да? Но не тем холодным сном могилы я б хотел навеки так заснуть, чтоб в груди дремали жизни силы… именно-именно. Хотя что-то, мысль эта вот здесь не дотянута, по-моему. В смысле — почему «дремали»? Именно
(Отмечу: так, в полной осмысленности, говорит и Церковь — одновременно учит Она и о жизни вечной, и — опуская усопшего, покойного в землю: «Покой, Господи, усопших раб твоих», — и, здесь же: «И сотвори ему вечную память»; то есть парадоксальным образом вечная жизнь-сверхбодрствование отождествляется с вечным сном, а наша судьба — с памятью Божией о ней (нас, мне); так, по крайней мере, я вижу дело; могу, разумеется, ошибаться, поправьте — буду только рад.)
Где-нибудь среди