…мир нам, мир нам, салям алейкум, говоря языком арамейским одной еврейской семейки, пригласившей от своих потихоньку русских гоев — да на попойку, да еще и на шару постольку, поскольку пир у них на весь мир. Пир сегодня у всех навсегда (нам вино, а иным вода). Потому — пир сегодня в Кане, и Она веселится с нами, глядя, как и ты, на Сынка Своего, что, понявши: вина не хватает, взял да лишнюю здесь воду, будь то мертвая или живая, обратил дорогим вином. Кто умерен, а кто лакает, но и тот со смыслом: лехаим! — и с поправкой: за Вечну Жизнь. То есть, значит: Иван Иваныч ты иль Хаим иль Хан ты Хананыч, или служишь ты вертухаем, иль болярин ты иль пусть болгарин, пусть мытарь иль Ходок Фиглярин — евхаристо за всех и за вся; Все во всем вовек воссияет, что по-гречески значит (бывает, да и как еще, значит, бывает!) — что сбывается «тон пантон». Это значит… да, это значит — коли гре(к)х нас не околпачит — никогда не наступит «потом».
«…вокруг трубы и крепилась одна из люлек. Довольно легко помог я ее передвинуть — и мог себе спускаться вниз. Да только не тут-то было: вниз — не то что вверх; я видел впереди себя косой скат… с высоты старого, высоченного 4-го этажа все внизу казалось крошечным. Нет, я положительно не мог сделать по косой пять шагов вниз, к тому месту недалеко от края крыши, где был чердачный люк, откуда я смог вылезти, но куда никак не мог залезть.
Время шло; я его не замечал. Мы молчали и молчали.
Потом один из гнесинских, Минька, кажется… да, Минька, сказал, удивляясь мне:
— Пойми, ты просто не можешь слететь с крыши. Захочешь — не упадешь. — А потом, крутя головой от удивления — откуда такие, как я, могут взяться: — А уж если начнешь — сразу падай всем весом на спину и перебирай ногами отогнутую кромку — а там и лестница.
И еще надо было как-то, дойдя и упавши, а потом поднявшись, переползти с крыши на пожарную качающуюся лестницу.
Господи! Это совершенно, со-вер-шен-но невозможно. Ноги мои приросли к месту; это был ступор, из которого не виднелось никакого выхода. Я сказал:
— Как хотите, а я не могу. Я остаюсь на крыше…
Время шло. Я стоял. Как вкопанный — точнее не скажешь.
В итоге они нашли выход из положения. Он заключался в том, что найден был другой люк, у другой трубы, до которого по крыше было прямо. Что делать? Околевать на крыше — или?.. По горизонтальной прямой, осторожно передвигая ноги, я дошел до люка. И тут… Мы обследовали чердак — тот, в отличие от чердака, из которого я вылез на крышу, был заперт извне на замок! он никуда не вел! Что же теперь? Теперь оставалось сидеть здесь куковать, пока не найдут тех, кто откроет дверь с последнего этажа на чердак… пойди найди!.. Или вот — еще одна пожарная лестница, на которую прямо выходит люк, по крайней мере, не надо переползать; всего-навсего — прямая крепкая лестница с 4-го этажа. Мои коллеги давно уже спустились по ней и теперь «болели» за меня. Эта группа поддержки вдохновила меня на подвиг… До сих пор, да, до сих пор помню каждую ступеньку, осторожно ощупываемую мной, затем — как вцепляется в стальную ржавую ступеньку моя рука, потом — вторая; потом — нога, потом… Не знаю, сколько секунд это продолжалось; знаю только — вряд ли я вдыхал на счет раз, выдыхая на счет два; вряд ли я вообще дышал…
И вот я слез, а точнее свалился с последней перекладинки, как куль — и тут же во мне, в руках-ногах все жилочки словно распустились нитями, как распускается ветхий, драный свитер… Гнесинские молчали. И в наступившей тиши — раздался вдруг голос главаря:
— Я вам что сказал, когда уезжал? Человек боится высоты, понятно? А вы тянете его на высоту! Да плевать мне, что небольшую, запросто можно навернуться! Вам что, труп нужен?!
Что самое интересное, наш непьющий гений, чтобы отпраздновать выход своей книжки, привез купленный им торт «Чародейка»; тогда как я бы предпочел в ту минуту даже не стопарь, а наполненный доверху, с использованием поверхностного натяжения, граненый стакан водки.
Сколько же времени прошло, что он успел обернуться туда-обратно, взять в издательстве связку экземпляров своей книжечки и еще по дороге где-то отовариться дефицитной «Чародейкой»?..
Вспоминаешь сейчас все это, и понимаешь, что у Бога и вправду всего много; и как только где-то нужны фасадчики — они тут же появляются, причем там, где обнаружить их на первый взгляд — было бы странно, да? и зубных врачей, как бы не изменялась численность населения земного шара, всегда в каждый данный момент столько, сколько необходимо той части населения земного шара, у которой болят зубы, верно?