На самом деле мне уже хватило; если учесть, что к выпитому «в реале» я добавил еще по меньшей мере столько — мысленно. Умозрительно. А умо-зрительное, повторяю, как я в последнее время убеждался все более, это полновесная реальность. С коллегой Диегою я хорохорился, но на самом деле с возрастом не испытывал уже усталой, но гончей потребности пить до тех пор, пока что-то стоит на столе. Я воображаемо плеснул еще из старой, царских времен кубастой бутыли, упоминаемой в рассказе Бунина «В Париже», совсем немного зеленоватой зубровки, бессовестно треснул его, закусил воображаемым груздем с лучком и постным, тех же не слишком-то добрых, но до-людоедских времен льняным маслицем, мысленно вытянул сигару «Боливар», снял кольцеобразным движением целлофановую оболочку, провел мимо ноздрей, разжег длинной сигарной спичкой, затянулся, отлично зная, что сигарами, такими, во всяком случае, не затягиваются, а вдыхают аромат кончиками ноздрей. И ушел в себя. Опять-таки мысленно; если вы понимаете, что я имею в виду…
Между тем вспоминаемый мною сейчас Диего Родригес и-Сильва уже именем своим, в свою очередь, напомнил мне чистую нон-фикшн, как я побывал в
Мадриде
Это пребывание, которое не нужно напоминать дважды, до того врезалось оно мне в память. За пару дней я прожил целую малую, но бесконечно малую жизнь. А это стоит иной жизни конечной, пусть и большой.
Я исколесил более половины континентальной Европы, и если бы меня спросили: тебе еще чего-то хочется увидеть на континенте? — ответил бы: да, отвезите меня в Мадрид, пустите в Прадо, чтобы я увидел Веласкеса «Менины» и «Пряхи» — и потом можете и Мадрида не показывать, а везите прямиком до Бреста, а там уж я по шпалам.
На… — летие один друг взял да и подарил мне дешевый билет до Мадрида и обратно. 3 неполных дня. В «дьюти фри» я обнаружил вещь небывалую: «Джек Даниэльс. Сингл баррел. Сильвер. Алк. 50 %». За 20 евро. Трудно представить, правда? А правда. Я ее прихватил в переметную суму — и в Мадрид. Самолетом это очень недолго. Мой билет по горячей линии кормежки не предполагал, но я могу долго не есть, если есть что пить. И отпил граммов сто тридцать «Джека Дэниэлса». 50 %. Серьезно, меньше 150-ти граммов, у меня на это глазомер поставлен. Ну, на случай вдруг прорезавшегося аппетита, чего от себя не ожидал, по дороге на самолет прикупил еще сухой колбаски с хлебушком.
Я полетел в город, чье название «связано с его арабским происхождением — от слова «ra» (араб. مجرا —
Я хотел, я желал в «Мадрит», где все, стоило вспомнить город, в котором не был, насквозь пропахло лимонами и лавром. В бесконечной кишке мадридского аэропорта, пройдя все, что можно и чего нельзя, я получил карту, крестик на остановке метро «Банко ди Спанья», откуда до Прадо следовало пять минут идти пешком, предупреждение: музей уже закрыт — но все равно, если вы так хотите, то отсюда до него нужно добираться вот так и такая-то остановка. Мне казалось, это рядом; билеты на метро в малом Мадриде все стоят 1 евро; я шагнул на эскалатор.
Когда-никогда все должно случиться; случилось и это: я вышел в ночь на «Банко ди Спанья».
Темная ночь быстро переходила в черную, черную ночь. Все созвездия на вороненом небе висели низко и были видны, как лампочки на тысячи тысяч вольт. Был конец марта; запаха лимонов я не учуял; а вот лаврового дерева — пожалуй. Вперед и вверх вела улица Алкала. Сбоку были какие-то роскошные сады.
Я шел и думал, что сравнительно недорогую гостиницу в конце марта я сниму в любом случае. Времени — всего полвосьмого. Мне бы только снаружи увидеть Прадо — а там и в отель…