(1) Стилистическое течение в искусстве английской мебели; конкретнее, мебель мастера Т. Чиппендейла и его сына, чаще — неокрашенное красное дерево с характерной рельефной резьбой и полировкой.
(2) caviar — рыбья икра паюсная или зерновая, главным образом чёрная.
(3) Льняная, хлопковая или шёлковая рубаха простого кроя.
Друзья главного пиноккиондорца: http://static.diary.ru/userdir/3/0/0/6/3006151/79768290.jpg
========== Глава 3 ==========
А вот теперь это стало совершенно нестерпимо! Почему этого проклятого мальчишки не было на занятиях?!
— Мисс Грейнджер!
Профессор зельеварения был хмур и придирчив и весь урок дергал класс по пустякам. Тишина стояла гробовая, студенты боялись глаза от своих заданий поднять. Даже Невилл умудрился расколоть безумно твердый и скользкий стосоевый орех без единого звука.
— Мисс Грейнджер! Извольте проследить, чтобы у меня на столе лежали заверенные мадам Помфри освобождения отсутствующих мисс Браун и мистера Поттера. Лабораторная закончена. Конспекты и образцы сдать, задание на доске. И заберите проверенные эссе на конторке у выхода. Все вон!
Снейп чувствовал себя погано — именно это слово объемно отражало его душевное состояние. Выпитое вчера принесло несколько часов мутного тяжелого забвения, в котором как клецки в густом супе проступали какие-то сны, неясные образы. Будь он подростком, этот ночной бред можно было бы расшифровать, как фаллические символы или барьеры подсознательного самоопределения и самоидентификации, загнанные в плоскость латентности, но Северус Снейп давно не страдал подобной эротической гормональной чушью, посему определил свои ночные пытки разума, как белиберду от усталости. И от одиночества. Хотя… нет! Слова «одиночество» в его лексиконе не было, давно. И вспоминать не стоит.
«К заразам всё! — подумал Северус. — Да что такого, в сущности, произошло? Всю жизнь прожил один, как столпник, нехер выдумывать!» И, хлопнув дверью, вышел в коридор, ведущий к лестнице из подземелий…
— Что случилось с Гарри, ты его запер? — выбежав из кабинета и тут же попав в мягкие объятия любимого, пыталась сохранять серьезность Гермиона.
Драко чуть отстранился, чтобы заглянуть в медовые глаза своей избранницы:
— Гречишный.
— Что? — удивилась та.
— Мёд твоих прекрасных глаз.
— И что это ты его вчера шпынял? На ночь глядя стричься погнал, зачем это? — Щёки у Гермионы зарумянились, она погладила серебряную застежку на мантии Драко, слегка приподняла голову и чуть было не растворилась в его нежном взгляде.
— Цел твой Поттер, сокровище моё. Трудотерапия доктора Малфоя, — вспугнул краткую гермионину нирвану голос жениха. — И пусть отоспится, я его слегка Сомниусом приложил… слабеньким, не пугайся, он, наверное, уже встал. Хочешь, пойдём, проверим? — он поцеловал строгого префекта Грейнджер в уголок рта, слева, где таилась крохотная родинка. — А вот, ты знала, что наш героический придурок все деньги наградные и наследство в фонд жертв войны отдал? Нет? Надо разобраться с его финансами, завтра потащу вас в Гринготтс… Потом погуляем по Лондону, да?
— Конечно, да, всегда да, Драко!
В белой рубашке с засученными рукавами, босиком и без галстука отличник-восьмикурсник Малфой сидел на гарриной кровати и, лениво помахивая палочкой, превращал в ничто предметы, которые сам владелец кровати из-под неё выкидывал:
— «Пророк» за… 4 января — Эванеско! Носок лиловый с дыркой… двумя — Эванеско! Футболка зелёная «Слизни не сдаются в жизни!» — а это откуда? — Эванеско!
— Гарри, ну, всё там у тебя? Вылезай! — Драко наклонился и чуть не стукнулся лбом с выползшим из-под оборки кроватной рамы уборщиком. — Дивно! Поттер, я вот что спросить хочу, а почему ты раньше никак не проявился, за девчонками же бегал? — и сам себя поправил: — Хотя, о чём я? За Волдемортом, да, бегал, а за девчонками что-то не особо.
— В смысле, не проявился? — Гарри кое-как отряхнул брюки и, отобрав у «сокамерника» сигарету, плюхнулся рядом.
— Снейп — вроде мужик, нет?
— Не понимаю. Ты вообще о чём? — Гарри хлопнул себя по коленкам.
— Ты не понял, что он мужского пола? — спокойно поинтересовался Драко.— Ну, миленький, напрягись, девочки — это то, что вагина и грудь, а мальчики…
— Малфой, а ты на что намекаешь?
— Не намекаю, а спрашиваю, понимаешь ли ты, что профессор должен быть той же ориентации, чтобы ответить на твои чувства?
— А, мне все равно! — махнул рукой Гарри. — Ответит, не ответит. Я решил ничего не делать. Ведь жил же как-то без всего этого. Я очень рад за вас с Мионой…
— Не называй ее так, она не кошка, — перебил Малфой.
— Да ладно, я ж любя.
— Снейпа своего люби! — взвился ревнивый Драко, но быстро сменил тон: — Извини…
Поттер нахмурился:
— Мне, видно, ничего не светит. Я, честно, и подумать о таком боюсь. Не было у меня никогда никого, ну, э… близкого… и не будет, пусть. Сам подумай, кому я нужен? С другими не хочу, а… он… это вообще не обсуждается… Я слабак?
