Умельцы военной поры полностью

«С волнением поглядываю на техника, сидящего сзади с пулемётом в руках (по штату стрелки для одноместных Ил–2 не были предусмотрены. Их роль на переоборудованных самолётах первое время выполняли техники или механики. — А. К.). А вот и „мессершмитты“. Обнаружив штурмовики, они сразу же идут в атаку. Техник, предупреждённый мною, зорко следит за ними, выжидает удобный момент. А фашист нагло подходит вплотную. И вдруг всегда молчавший хвост штурмовика оживает. Одна, вторая, третья очереди — виден вспыхнувший ярким пламенем „мессершмитт“. Победа!»

Кто же все-таки первым взялся за переделку — очень нужную, сложную, ответственную, к тому же сопряжённую с большим техническим риском? И как справились с ней люди во фронтовых условиях с их ограниченными возможностями и дефицитом свободного времени, если работникам КБ, чтобы оснастить самолёт двухместной кабиной, приходилось трудиться буквально не покладая рук?

На эти и другие вопросы, связанные с переделкой, отвечают архивы 143-й штурмовой авиационной дивизии. В одном из документов, озаглавленном «Работа по оборудованию одноместного самолёта Ил–2 дополнительной огневой точкой», читаем: «Установка была вызвана значительными потерями наших штурмовиков от истребителей противника из-за отсутствия защиты задней полусферы самолёта… Вначале дополнительными огневыми точками было оборудовано 19 самолётов, затем ещё 47. Впоследствии, когда коллектив инженеров был переброшен на сталинградское направление, было оборудовано ещё 100 самолётов. Установка огневой точки сразу же резко уменьшила потери от истребителей противника, которые стали производить атаки на дистанции не ближе 500–600 м. При попытке атаковать с коротких дистанций воздушными стрелками было сбито немало истребителей. Помимо этого, стрелки имели возможность вести огонь и по наземным целям…»

Занималась переделкой группа офицеров под руководством старшего инженера дивизии инженера-майора Николая Степановича Екимова. Хотелось узнать имена всех авторов. Назвать их мог Екимов. Кадровики ВВС сообщили мне, что Николай Степанович в звании инженера-полковника уволился из армии ещё в 1955 году и встал на учёт в Ленинградском облвоенкомате. Запрос в Ленинград принёс новые данные: Екимов переехал в Брестскую область. Брестский облвоенком известил — Н. С. Екимов проживает в городе Пинске. И вот наконец письмо Николая Степановича:

«243 шад (штурмовая авиационная дивизия. — А. К.) в 1942 году стояла под Старой Руссой на Северо-Западном направлении. Со мной в группе установкой второй огневой точки на Ил–2 занимались Иван Андреевич Антошин, Николай Иванович Алимов и Смирнов (имени, отчества не помню). Вот пока и все, что могу сообщить Вам по оборудованию огневой точки. Если будет возможность, приезжайте в Пинск. Тогда можно поговорить более подробно».

Однако надобность в поездке отпала после встречи с инженером-подполковником в отставке Н. И. Алимовым — работником совета ДОСААФ одного из районов столицы. Показал ему письмо Екимова. Николай Иванович дополнил его интересными подробностями:

— Верно, всех, кто занимался этим делом, Николай Степанович назвал. Что касается Смирнова, помню только его имя — Всеволод. По отчеству мы его и не величали. Где он — не знаю. С. Антошиным же связь долгое время поддерживал, по потом она прервалась.

С «илами» первого выпуска настоящая беда была. Уходили лётчики на задание с одной думой — только бы с «мессерами» не встретиться. Нащупали фашисты больное место наших штурмовиков — приближаются сзади чуть ли по впритирку и бьют по хвосту. Пригласил нас, четырёх инженеров, командир дивизии Иван Васильевич Дельнов, порекомендовал подумать над оборудованием второй огневой точки. Собрались мы раз, другой, обсудили варианты, как лучше справиться с заданием, расчёты инженерные выполнили. Они подтвердили, что, если закрепить сзади пулемёт и посадить стрелка, центр тяжести в самолёте сместится в общем-то в пределах нормы. Все остальное вооружение самолёта сохраняется.

Приступили к переделке. Сняли обтекатель, прорубили в фюзеляже отверстие для ленты, поставили патронный ящик на 750 патронов, пулемёт водрузили на турель с самолёта У–2, смонтировали сиденье для стрелка… Конечно, такие изменения следовало бы вносить с разрешения главного конструктора, да времени на согласование не было — каждая минута дорога. Командование же армии одобрило нашу затею. Так вот и смонтировали мы пробную вторую огневую точку, испытали её.

— Отчёт о результатах испытания в 288-м штурмовом авиационном полку есть в архиве, — прервал я рассказ Алимова. — Вот послушайте: «Пулемётная установка стрелка на самолёте Ил–2 испытывалась в полку, но в воздушном бою не проверена. Сделано пять вылетов без встреч с истребителями противника. Но проведённые полёты подтверждают первоначальные предположения, что наличие стрелка в задней полусфере улучшает наблюдение, надёжнее прикрыт хвост, чем создаётся лучшая свобода манёвра».