На пятый или шестой день наконец-то вызвали нас и отвезли к железнодорожной ветке на окраине города. Здесь в тяжеловесных специальных вагонах располагалась подвижная артиллерийская мастерская (ПАМ), которая после укомплектования личным составом должна была поступить в распоряжение командования артиллерии Западного фронта.
Облачившись в заветную военную форму, мы начали осваивать должности. Однако вскоре почувствовали разочарование, побудившее подать рапорты с просьбой отправить нас на передовую. Это совпало с днём, когда мастерскую посетил генерал из штаба фронта (к сожалению, забыл его фамилию). Он пригласил нас на беседу. Начал с вопроса: чего мы, собственно, хотим?
— Сражаться с фашистами, — ответили. — Так сказано и в рапорте.
— Ну а если конкретнее?
— Поясним конкретнее, — решился один из нас, заметно волнуясь. — До мобилизации я, например, работал начальником цеха крупного машиностроительного завода. Теперь меня назначили механиком отделения этой мастерской. Отделения, в котором не наберётся и десятка единиц простейшего оборудования. Если рассматривать вопрос с точки зрения целесообразности использования меня как техника в столь трудные для нашей Родины дни, то, безусловно, на заводе от меня будет больше пользы, чем здесь. Но я, как и мои товарищи, далёк от мысли просить вернуть меня на завод. Наш долг, наше желание — бить фашистов. Потому мы просим отпустить нас на передовую.
— Похвальное желание, — заметил генерал, терпеливо выслушав наши доводы. — Только ведь фронт помимо стрелков, пулемётчиков, артиллеристов нуждается и в оружии, которое на войне, как вам известно, довольно часто выходит из строя. Чтобы вновь сделать его боеспособным, требуются мастера, специалисты-ремонтники, а их не подготовишь за несколько недель и даже месяцев. — Внезапно переменив отечески-назидательный тон, генерал, словно экзаменуя нас, строго спросил: — Какое решение приняли бы вы по рапорту врача, обратившегося с аналогичной просьбой?
— При чём здесь врач? — недоуменно произнёс бывший начальник цеха.
— Разве вы не улавливаете сходства между профессиями врача и ремонтника? Оно в том, что оба лечат: один людей, другой — технику и оружие. — И уже с металлом в голосе продолжал: — Что вы, молодые люди, знаете о полевом ремонте, о миссии, ожидающей вас? Ровным счётом ничего. На этих десяти единицах оборудования, о которых вы так пренебрежительно отозвались, вам придётся творить чудеса, к тому же зачастую в непосредственной близости от переднего края, под огнём противника, где нет времени на раздумья и вряд ли можно рассчитывать на чью-то помощь в работе, на чей-то технический совет. От вашего мастерства, изобретательности, сообразительности, умения быстро найти — выход из затруднительного положения, решить сложный вопрос будет зависеть оперативное и качественное восстановление повреждённых в боях пушек, миномётов, пулемётов, автоматов, винтовок, а следовательно, и успех боевых операций. Скажу прямо: справиться со столь сложными задачами способен далеко не каждый. Они по плечу только высококвалифицированным, смекалистым людям. И смелым, физически здоровым. Потому что ремонтом вам придётся заниматься не в мирной тиши, не в цехе завода и не «от» и «до»…
Наша беседа завершилась тем, что мы прониклись сознанием важности и ответственности своего предназначения. Рапорты, конечно, забрали. Через несколько дней мастерская, полностью укомплектованная, двинулась в сторону фронта, где вскоре её первые ремонтные «летучки» разъехались по соединениям и частям.
С каким тёплым чувством вспоминали мы позже беседу с генералом! Часто нас беспокоили вражеские самолёты, особенно в первые месяцы войны. И если ни один вагон не получил серьёзного повреждения, если от бомбардировок противника почти не редели наши ряды, то объяснялось это прежде всего продуманным выбором места дислокации, изобретательной маскировкой, надёжными средствами защиты.
На вагонах мы соорудили несколько пулемётных точек, из которых отпугивали фашистских стервятников, вынуждали их сбрасывать бомбы в стороне от железнодорожных путей. На стоянках дружно стреляли по низколетящим целям из карабинов, стараясь точнее «брать» упреждение. Однажды, когда противник открыл с бреющего полёта пулемётный огонь по станции, наш огонь из карабинов оказался более эффективным. От меткого попадания гитлеровский самолёт потерял управление, врезался в землю и взорвался. Не раз инициатива, находчивость, мастерство, смелость выручали нас прямо-таки в критических ситуациях.
Ремонт полностью завладел нашими мыслями. В горячие дни не только поспать, присесть на минуту не удавалось. Нередко вместе с пушками прибывали и их расчёты. Бойцы внимательно наблюдали за работой мастеров, помогали им, многому учились. Одно присутствие фронтовиков заставляло ремонтников трудиться не покладая рук.