Эйлса хватает меня за волосы, а одна из ее приспешниц наступает мне на ногу.
– Я знаю, что это ты подложила гнилой фрукт в мою сумочку, – шипит сквозь зубы Эйлса. – И не надейся, что это сойдет тебе с рук.
Она опускает руку, в ее пальцах зажата прядь моих волос. Больно до слез, но я в школе не плачу. На выручку мне приходит Лара.
– Оставь ее в покое, – говорит она. – Найди кого-нибудь еще, над кем поиздеваться.
Эйлса смотрит на Лару, вытаращив глаза от удивления и раскрыв рот, и отталкивает ее в сторону:
– Так ты у нас решила заступиться за жалкую сестричку своего дружка, вот как?
С этими словами она гордо уходит прочь в сопровождении своих шавок.
Лара не трогается с места. Мне ничего не хочется говорить, но я говорю ей спасибо, потому что это вежливо. И только тут я догадываюсь, что она заступилась за меня из-за того, что хочет поговорить со мной о Диллоне.
– Я волнуюсь за него, – говорит она. – Он стал какой-то странный, рассеянный. У вас дома все хорошо? Понимаю – у него экзамены, но ведь и у нас тоже.
Я не поправляю ее, не говорю, что наши с ней экзамены еще не начались. Вот уж поиздевались бы надо мной Эйлса и ее подружки, узнай они, как мало предметов я решила сдавать.
– Да у нас все в порядке, – говорю я, гадая, рассказывает ли Диллон Ларе о пьянстве нашей матери и загадочных исчезновениях отца.
– Я так понимаю, у вас проблем выше крыши, – говорит Лара. – Если захочешь поболтать об этом…
Вид у нее искренне озабоченный, и мне жаль ее. Не хочется верить, что мой брат из разряда тех, про которых говорят «поматросил и бросил».
– Думаю, у Диллона все нормально, – говорю я. – Он просто немного переживает из-за экзаменов.
Но Лара права. Диллон ведет себя очень странно. Ему снятся страшные сны, он не ест еду, которую готовлю я, даже тогда, когда это здоровая пища. Нужно бы мне сходить с ним на море, растормошить его, отвлечь от книжек. А еще мне хочется еще раз спросить его о том, кого он искал на берегу в тот день. Новые воспоминания ко мне пока не приходили, и теперь, когда мне так хорошо и не страшно в воде, я начинаю думать, что они ко мне больше не вернутся.
Волны прибоя высоки. Ветер так взбаламутил воду, что она стала белой, как яичная скорлупа. В лодочном сарае, где мы договорились встретиться, Тэя нет. Через несколько минут я слышу, как громко хлопает дверь яхт-клуба, потом становятся слышны голоса. Выбираюсь из сарая и выглядываю из-за угла.
На веранде – Тэй и Дэнни. У них разгоряченный разговор. Ветер заглушает голоса, но последние фразы до меня доносятся.
– Ты знаешь, чем должен заниматься, – говорит Дэнни.
– Да пошел ты, – отвечает Тэй и спускается вниз, прыгая через две ступеньки. Я ускользаю обратно в сарай и делаю вид, будто все время была здесь.
Приходит Тэй. Он явно нервничает. Негромко ругается, пинает все, что попадает под ноги. Обнаружив, что не осталось ни одной банки пива, он с такой силой хлопает дверцей моего шкафчика, что тот переворачивается.
– Я могу сходить и принести пива, если хочешь, – предлагаю я. Быстро соображаю, что сегодня в магазине «Со-ор» миссис Хэрис не работает. Другая продавщица обычно так занята обслуживанием покупателей, что я могла бы легко рассовать несколько банок пива по карманам, пока она заметит что-то подозрительное. А потом я просто убегу.
Тэй плюхается на пол и прижимается спиной к стене.
– Все нормально, – выдыхает он.
Прикуриваю две сигареты и отдаю одну ему. А он, даже когда злой, курит очень деликатно.
У него на переносице противный пожелтевший синяк. Заметив, что я смотрю на его нос, Тэй отворачивается, поэтому я молчу, но я догадываюсь: то, что я только что слышала, было не первой стычкой Тэя с Дэнни.
– А я вот не умею колечки выдувать, – говорю, немного помолчав. Вдыхаю дым и сжимаю челюсти, как мне показывал Тэй, но дым все равно вырывается из моего рта облачками по бокам.
Тэй обнимает меня и говорит, что эти облачка выглядят лучше. А я ничего не могу с собой поделать – опять смотрю на синяк у него на носу. Да там еще и маленькая ссадина.
– Похоже, сам себе заехал по физиономии во сне, – объясняет Тэй, осторожно прикасается к переносице кончиком пальца и морщится от боли.
Смотрю на него, сдвинув брови:
– Ты с кем говорил только что? С Дэнни?
– Ни с кем.
– Тэй, я слышала. Почему ты его послал?
– Ведет себя по-свински. Говорит, я должен больше помогать в клубе. Считает, что мне нельзя столько времени с тобой проводить.
– Ну и что? Я думала, ты не обязан ему подчиняться.
Тэй подтягивает колени к груди и тут же снова распрямляет ноги. Похоже, никак не может успокоиться, потому и не сядет поудобнее.
– Он говорит, что ты… что ты слишком ранима.
И тут я понимаю, что Дэнни рассказал Тэю про Эдди. Не стоило мне злить его, не стоило махать ему рукой то и дело. Очень может быть, что на днях он видел, как я плакала.
– Он рассказал тебе про Эдди, да?
Минуту Тэй молча курит. В первый момент мне становится страшно, и я думаю, что Дэнни был прав: Тэю просто все равно. Но, может быть, он не услышал моего вопроса?
– Тэй?
