Кристина, до этого прекрасно державшаяся за ветку сосны и балансировавшая на краю забора, внезапно почувствовала, как сила притяжения земли (если бы Рона!) делает свое черное дело: с каким-то не то криком, не то кряком она свалилась в кусты гортензии, росшие у самого забора. Рон обернулся, но никого не увидел, – только от его любимой кучерявой гортензии в воздух поднялось облако лепестков. В них затесалась маленькая коричневая бабочка. Она растерялась, это было заметно по ее хаотичным порханиям, ей казалось, что лепестки – те же бабочки. Подлетев к одному, потому к другому, вдруг понимала, что это мертвая материя. И там не будет ни дружбы, ни любви. Глупая бабочка, идиотка.
Вдруг из кустов показалась рука, за ней вторая, – по частям к Рону вылезла вся Кристина. Она слегка ободрала лоб, из пореза сочилась кровь, Кристина ее, кажется, не чувствовала. Рон отвлекся, – тысяча маленьких ртов вокруг бассейна мгновенно скрылась под свежим дерном. Словно их и не было. Изящная фигура воды (Рон иногда увлекался и позволял воде принимать самые причудливые формы.) распалась миллионом брызг. Часть этих брызг попала опять на джинсы Рона, он выругался.
Кристина в кустах, с перепугу решив, что ругательства обращены к ней, покачнулась и снова упала, но на этот раз без ссадин.
– Я… ты не думай, я сейчас уйду, я случайно. Упала просто. Оттуда – она показала рукой на забор.
– Я что, похож на Тома Сойера?
– В смысле?
– Ты не читала, понятно, – Рон рассмеялся. Он был чертовски хорош собой с этим ухмыляющимся лицом и без майки. – Это герой Марка Твена, маленький мальчик, который за деньги предлагал свой забор. – Рон облизнул губы, создавалась странная двусмысленная пауза. – Покрасить.
Кристина все еще не понимала, куда ведет Рон, стояла настороженно, напряженно, готовая в любой момент сорваться и бежать. Но когда Рон рассмеялся, он расслабилась, бежать не имело смысла.
– А что ты… – она показала рукой на бассейн, попутно заправляя волосы за ухо. Точно как Дина, подумал Рон, узнав ее жест, – а что ты делал?
– Когда? – Рон смотрел на Кристину совершенно прямо и спокойно, улыбка уже сошла с его лица. Он вытирал руки своей же футболкой, которую незаметно и быстро натянул на себя, пряча татуировку под рукавом.
– Да вот прямо когда я упала. Ты там что-то такое как Гэндальф бормотал, руками водил, – я не поняла, но было жутко интересно.
– Репетировал.
Кристина вопросительно воззрилась на Рона.
– Ну если сегодня вечером кто-нибудь незапланированно упадет в бассейн… а он обязательно упадет, я уверен, – я пробормочу заклинание, и он немедленно выскочит обратно. – Рон сделал пассы руками перед Кристиной и с очень серьезным лицом замолчал. – Ты ведь маленькая подружка Гаса, верно?
– Я не маленькая, – Кристина всегда реагировала в разговоре на самое главное.
– Ну хорошо, ты та самая немаленькая подружка Гаса, – Рона, казалось, это начало забавлять. Он поставил швабру перед собой, как посох (чтобы еще больше походить на Гэндальфа, наверное), и оперся на нее обеими руками, положив на руки подбородок.
– Гас хороший парень, Рон, – Кристина заговорила серьезно, – он хочет прийти сегодня на твою вечеринку. Но он очень переживает.
– Из-за чего? Вроде вечеринка в доме у подростка, когда старших нет, самое обычное дело. Потратить кучу денег, заблевать все стены и пол, разбить немного посуды, испачкать пару простыней, – что тут нервничать?
Кристина засмеялась.
– Вот, ты уже втягиваешься. Значит, дальше будет легче.
– Нет, ну, понимаешь, Рон… есть вот такие – она замедлилась на минуту, подыскивая слово, но, видимо, решила говорить первое пришедшее в голову, – красавчики, как ты и Эйкен. Они вообще не факт, что люди, – на этой фразе Рон немного вздрогнул, но сделал вид, что кашляет, – да, у них нечеловечески красивые лица там, фигура как будто вы с утра до ночи качаетесь на одной руке, а на плечах у вас сидит наша королева Дина для утяжеления, потом обмазываетесь феромонами и блестками, чтобы сиять на солнце… а есть такие – вроде нас с Гасом. Кому не повезло выиграть в генетической лотерее. Мы те самые фрики, Рон.
– Кристина, скажи мне, – Рон перестал опираться на швабру, взял ее как меч и пошел медленно вокруг девушки, – ты дышишь кислородом?
– Ну да.
– Чистым?
– Эээ… ты хочешь мне намекнуть, что я плохо иду по химии?
– Нет, мне до твоей химии, честно говоря, дела нет, дорогая. Но иногда химия годится для разговора. Чистый кислород убивает. Ты дышишь смесью, – кислород плюс всякая гадость. И вот эта гадость, Крис, ты не поверишь, и есть в основном твой воздух.
– Ты это к чему?
– К тому, что у блестящих на солнце красавчиков вроде нас с Эйкеном есть тени. И они гораздо длиннее, чем можно подумать.
– И как попасть в ваши прекрасные тени? – Кристине нравилось находиться рядом с этим высоким, ослепительным парнем. Даже когда он говорил (Кристине больше понравилось бы, если бы он молчал и просто ходил вокруг, глядя на нее умопомрачительными глазами цвета теплого коньяка или ореха. Но он еще и говорил, ладно.).
Рон замер, склонил кудрявую голову, вздохнул.
