Из раскрытых дверей импалы посыпались хорошо уже подогретые алкоголем пацаны, Анна дождалась, когда все выберутся, и вылезла эффектно – последней.
Рон, услышав «приветствие», вышел на высокое крыльцо. Эйкен, хоть и был далеко, увидел улыбку на лице друга. Он знал, что она – короткая и почти не заметная со стороны, – адресована именно ему. Им последнее время нечасто удавалось остаться вдвоем и просто даже помолчать, не говоря уже по путешествиям внутри пространств Летополиса. По тому, как круто выглядел сам бассейн и пространство вокруг него, Эйкен догадался, что тут не обошлось без магии Стикса, но запретить Рону этого не мог. Без магии тут не справился бы никто, Эйкен это понимал.
Эйкен вышел из машины как король, – расправил плечи, от чего рубашка слегка разошлась на груди, обнажая соблазнительную полоску загорелой кожи. Для вечеринки он подстригся почти под ноль, отпустил небольшую бородку. В чертах лица невольно проступил возраст, – длинные волосы немного скрадывали этот момент. Блестящий крестик в ухе стал виднее и сиял ослепительно. Рон, увидев его стильный черный костюм – пиджак и брюки, – закатил глаза и затряс головой.
– Что? Ну что? – с вызовом крикнул Эйкен, глядя на Рона.
– Ну лорд, ну что! – Рон с грацией барса спустился по ступенькам крыльца навстречу.
Приближаясь к Эйкену, Рон создавал пространство чистой красоты: рядом эти двое смотрелись просто невероятно. Высокий стройный блондин в черном костюме. Тонкая талия, длинные ноги, изящные линии рук с чуткими пальцами. Высокие скулы, всегда сохранявшие тень легкой усмешки, пронзительные зеленые глаза – цвета хризолита. Неудивительно, что именно оттенок хризолита, с капельками разлитого в них золота, – самые богатые месторождения в Египте, откуда и прибыл проводник… Харон в свете заходящего солнца производил впечатление живого бога: чуть выше Эйкена, более широкий в плечах, сильнее загоревший, с кудрявой отдававшей в рыжее шевелюрой, он, приверженец смерти, парадоксальным образом излучал тепло. Удивительные орехового оттенка глаза смотрели открыто и немного печально. Усмешки на лице не было: широкие слегка обветренные губы манили и заставляли думать о таком, от чего у девушек становилось невыносимо где-то в груди и внизу живота.
Два совершенства приветствовали друг друга.
Эйкен подошел совсем близко и похлопал Рона по плечу. Они коротко обнялись.
– О, Харон, Царь Ахерона, спутник Гермеса, повелитель Леты, – Эйкен говорил максимально тихо, но Рон слышал каждое слово, как будто это был гром в небе, – я знаю, что ты чувствуешь. Но и это пройдет.
– О, Акен, владыка Дуата, повелитель Анубиса и распорядитель Осириса, – Рон тоже говорил тихо, но ситуация, казалось, забавляла его, и в голосе слышались веселые нотки. – Может, хватит давить на пафос и пойдем выпьем со смертными?
Эйкен еще раз хлопнул Рона по плечу.
– Да, мы ведь типа антагонист и протагонист, – Эйкен обвел взглядом дворик Рона, где было уже полным-полно народу: кто-то пил, кто-то валялся на шезлонгах, а несколько парочек уже залезли в бассейн и устроили там свидания по интересам. – Плохой парень и хороший парень, я, как это… – Эйкен пощелкал пальцами, подыскивая слова, – препятствую тебе на пути к цели.
Рон серьезно посмотрел на него.
– Ладно, расслабься, я что-то подустал тут, эти подростки меня утомили. Хорошо, что уже скоро.
– Когда?
Рон спросил быстро, словно постоянно об этом думал.
– Ну мы ведь никогда не знаем точных сроков, Ронни. Но, я думаю, не позже пары недель. Чувствую.
Эйкен вдруг сощурился, посмотрел на Рона с особенным вниманием.
– Даже не думай.
– Ты о чем?
– Ты знаешь, о чем. Ты их не спасешь.
Рон отвернулся, он не хотел, чтобы этот разговор продолжался, иначе было сложно контролировать ужасные изменения лица. Рон не хотел меняться на глазах у ничего не подозревавших ребят из школы.
– Рон, – Эйкен тронул его за руку, – я знаю, что не мы выбирали быть постоянно привязанными друг к другу. Но раз так получилось, то… я просто хотел сказать…
Рон не поворачивался.
– Я хотел сказать, что я тебя люблю.
Рон вздрогнул, повернулся и посмотрел на Эйкена.
– Ну как могу, мэн, – Эйкен развел руками, лицо при этом приобрело максимально лукавое выражение. – И если ты вдруг боишься, то твоя задница вне опасности. Моя любовь абсолютно чиста.
– Иногда мне хочется тебя убить, – Рон перестал злиться, черты лица расслабились. Долго злиться на этого придурка у Рона не получалось.
– Но это тебе не по зубам, да, я в курсе. Поэтому, о, Царь Ахерона, спутник Гермеса, повелитель Леты, иди и вдуй пива. Нам ведь сейчас по семнадцать, а в семнадцать у всех одно на уме.
Эйкен подмигнул Рону и растворился в пейзаже. От него остался только слабый запах парфюма и эхо последних слов в голове Рона.
