– Крис, я буду рад видеть Гаса и тебя, и еще столько фриков, сколько вы с собой приведете. Только у меня правило: не курить дурь, не оставлять использованные презервативы где попало, – я не ханжа, но у меня нет слуг, некому прибрать.
– Гас думает, что Эйкен и его свора будут тут, и его опять запрут в туалете или что похуже.
– Ты хочешь от меня гарантий, Крис?
Кристина развела руками.
– Не обещаю тебе, что он уйдет из моего дома счастливым, но что уйдет целым – обещаю. Даже парни Эйкена не настолько тупые, чтобы потом платить за ремонт моих туалетов.
Тема внезапного разговора была исчерпана, Кристине жутко хотелось остаться, но предлога она не находила. Росла пауза из ряда тех, что со стороны кажутся романтичными, а изнутри – ужасными и нелепыми.
– Ну, я… – Кристина улыбнулась и сделала движение двумя руками в сторону, словно свайпя себя с экрана.
– Да, пожалуй, – Рон кивнул, не предлагая подружке Гаса остаться. – Мне еще расставлять шезлонги и зонтики, принимать доставку пиццы и запирать шкафы от любопытных одноклассников.
– Помощь не нужна?
– Я думаю, Гас нуждается в ней больше, ты придешь с ним?
Скулы Кристины покрылись румянцем, надо же, спросил.
– Ну да.
Внезапно Рон подошел совсем близко к ней, наклонился над самым ухом – так, что его дыхание обожгло ей кожу.
– Хорошо быть Гасом. Я бы столько отдал…
Кристина отшатнулась, не веря своим ушам. Рон смотрел на нее, буквально сжигая изнутри.
– До встречи, Крис.
Эйкен вел машину лихо, но как только кто-то, сидевший рядом или за спиной, начинал бледнеть и делать круглые глаза, – тут же тормозил, даже посреди дороги, чтобы салон остался девственно чистым. Машина должна пахнуть кожей и деревом, – эта почти молитва звучала в сердце Эйкена 24 на 7. Иногда он терпел присутствие инородных запахов, если дело касалось симпатичных девушек, терпел даже присутствие следов (секс на заднем сиденье никто не отменял), но момент избавления от этих следов и запахов и возвращение машине ее первоначального очарования всегда давали ему истинное наслаждение.
Иногда Эйкену казалось, что он специально позволяет заблевать свою «Шевроле Импала», – только бы потом иметь возможность отмыть ее до состояния музейного экспоната.
И в этот раз народу набилось тьма: на первом сиденье рядом с водителем сидела Анна, – нарядилась она, как и просил Эйкен, очень откровенно: колготы в сеточку, в каждый ромбик которой легко могла пролезть рука взрослого человека, короткая плиссированная красная юбка и персиковый кроп-топ, выгодно подчеркивающий грудь. Анна была слегка бледна, но никто, включая Эйкена, не придавал этому значения. На вечеринку к Рону ехали уже разогретые: пиво и энергетики играли в крови, в багажнике был запас на целую команду – плюс пара бейсбольных бит, если все пойдет не совсем по плану. Эйкен не помнил, пускал ли кто-то реально в ход биту хоть раз, – на его памяти в Вентуре таких разборок не было. Он ехал спокойно, точно зная, что сегодня вечером, – по крайней мере, сегодня вечером – никто не умрет.
В его с Хароном расписании не было новых задач на ближайшие дни.
Это успокаивало. Но в то же время от этого становилось грустно и скучно: опять подростковые проблемы… гораздо проще было на заданиях со взрослыми. Эйкен, видимо, слегка «окаменел» лицом, – Анна толкнула его бедром, попутно надувая большой пузырь из фруктовой жвачки. Эйкен почувствовал запах малины, это вывело его из задумчивости.
– Сто двадцать.
– Что сто двадцать?
– Скорость. Если кого-то укачает, он начнет опорожняться прямо у тебя в салоне, ты не успеешь затормозить, сбрось немного.
Эйкен не любил, когда Анна давала советы, но тут прислушался – и плавно скинул до девяноста.
– Эй, мэн, – Ему на плечи легли две большие руки. Это был Джонни Хоук, нападающий из их команды лакросса. Эйкен выбирал только самых перспективных в свое окружение. – Эй, мы еще долго?
– Да нет, минут десять – и на месте.
В машине дружно заржали. Кто-то чпокнул крышкой пивной бутылки.
– Вы ж в говно приедете, – Эйкен начинал злиться, – что тогда там нового будет для вас, на этой вечеринке?
Опять заржали, только теперь уже куда активнее.
– Мэн, – Джонни Хоук решил говорить за всех, – мы не подведем, слово Хоука.
– Ну да, теперь я спокоен. Раз слово Хоука.
Джонни не понял иронию и буквально просиял, Анна иронию поняла и тихонько засмеялась.
– Народ, – голос Эйкена приобрел нотки раздражения, – кто хочет сблевать, посмеяться или еще что, я могу высадить прямо тут, – Эйкен махнул рукой в сторону каких-то малопонятных темных кустов за окном. В машине сразу стало тихо, Анна отвернулась и смотрела на дорогу молча до самого дома Рона.
Подъехали не к самому началу: вокруг бассейна в подступавших сумерках уже ходили какие-то ребята, слышалась музыка, пахло пиццей и оливками, – Эйкен многих не знал, но его парни и Анна, скорее всего, знали всех (и уж точно все знали их). Он несколько раз мощно просигналил фарами и газанул перед самыми воротами Рона. Сделал красиво.
