Я кивнул. Он облегченно вздохнул. И теперь весь день я изучал дом. Шарился в шкафу. Нашёл фотоальбом «Андрейке от мамы». Маленький Мазуров в тазике с голой пипиской, мило. Мазуров — первоклассник, боевой фингал и куцые астры, сказочный персонаж. Мазуров «на картошке» в фуфайке с двумя грязными вёдрами в окружении разнокалиберных девиц в резиновых сапогах и болониевых курточках. Мазуров на выпускном, что за хрень! Опять с фингалом! Хм… Рядом с ним Филин вскинул руку с бутылкой шампанского. Мазуров с какой-то девушкой. Хорошенькая, причёска только идиотская, гидроперитная чёлка колом. А вот и свадьба… Мда. Была у человека жизнь обычная, а тут такие отличные люди рядом: Филин-убийца, я — слепой идиот. Хотя насрать на Мазура. У него хоть краешек приличной жизни виден, хоть несколько годков нормы.
День прошёл отлично, вечер тоже. Наверняка вчерашние алкоголики где-то ставят новые рекорды. Отлично! Мне нравится. Осторожно волосы помыл, поужинал, пооткрывав разные банки, продегустировав разные бутылки. И спать лёг в правильное время. И заснул праведным сном.
Проснулся от жара рук, от коньячного дыхания в шею и в ухо. Сначала дёрнулся, хотел послать некоего козла, что лапает меня нагло, проникнув под одеяло, прижавшись к моей спине. Но вякнуть не дали. Рот заткнули жёсткой широкой ладонью. Мазур! Сегодня не вусмерть! Сегодня в состоянии! Блядь! Молча берёт, метит, мнёт, прижимает всё ближе к стене. Хочет трахнуть меня, но опыта нет, как это сделать, лежа на боку, не знает. Сволочь! Берёт мою руку-плеть, засовывает к себе штаны, помещает в неё свой нехилый член, горячий и пульсирующий. Двигает, дрочит моей рукой, судорожно всхлипывает в мою шею. Когда он, наконец, разрядился, то выпростал испачканную ладонь и вытер моим одеяльцем свой хуй. Блядь, сейчас пахнуть будет. Мазуров ещё полежал за моей спиной, я боялся, что он уснёт. Но не уснул. Вдруг взялся рукой за затылок и как шибанёт меня головой о стенку лбом… из меня только писк вырвался. Мазуров соскочил с кровати и пошёл вон. Только услышал злое:
— Сил нет. С-с-сука с-с-лепая! Ненавижу. Сдохни!
Хлопнул дверью. А меня прорвало. Реву. Успокоиться не могу. Слёзы, сопли и кровь из-под пластыря — всё на подушку. Хорош! Низ в чужой сперме, верх в собственных соплях и крови, нутро в дерьме. Сил нет. Судьба с-с-лепая! Ненавижу! Сдохнуть, что ли?
========== 5. ==========
Я — удобное домашнее животное: всегда под рукой, выгуливать не надо, еду себе сам нахожу, мыться умею, к туалету приучен. Велено не выходить из дома, и не выхожу! И главное — не кусаюсь, не царапаюсь, не воняю, шерсти не оставляю. Удобно!
То, что сегодня воскресенье, понял по телевизору, там какая-то сетка передач странная, лица у ведущих фальшиво-радостные. Значит, выходной. Правда, у Мазура и его команды ни хрена не выходной. Уехали с утра на работу. Я опять дома один. Наверное, так чувствуют себя люди на пенсии, когда ходишь целый день без дела, без общения. Все, кто мог быть рядом, умерли: либо в прямом, либо в переносном смысле. От телевизора тошнит. Книги-«молчаливые грузные томы», что «сторожат вековые истомы»*, раздражают своим оптимизмом или убивают своим трагизмом. Сидел с полчаса у телефона. Думал, кому позвонить? Разве только на психологическую горячую линию, они всем друзья! Позвонил в салон. Ответила Юля, а я попросил Галу.
— Едрён-батон! Стасичка! Живой, паскуда? Изюмом кормят тебя иль говнецом?
— Всё нормально, выживу.
— Значит, говнецом. Стасичка, может, я прилечу? Ты ж меня, едрёну-макарону, знаешь! Посворачиваю гузки-то у благодетелей твоих!
— Гала, всё нормально.
— Стася… Тут работы - хрен разгребёшь! Может, уже харэ удовлетворять всяких козлов? Выходи уже баб стриги! Сабурова не может тебе замену найти… выходи! Я скучаю по тебе, говнюку.
— Я не знаю, как получится. Передавай всем привет! А меня никто не спрашивал?
— Никто! То не выпрешь, как ты всем понадобился, то никого. Видать, этот твой хахель отбрил всех на далёкие опушки, на ядрёные колотушки! Он хоть с хуем? Али как?
— С ним, Гала, с ним…
— И где справедливость? Может, ему такая девушка, как я, сгодится?
— Ладно, Гала, так рад был услышать тебя!
— И я тебя, сыночка… — совсем тихо ответила Гала.
Да, Гала – мой единственный друг, моя единственная семья, если не считать, что у неё пара молодых любовников в противоположных районах города, неразделённая любовь в виде какого-то старого перца, штуки три обездоленных племянников, три ободранных кошки дома в качестве лучших подруг, больная мать в деревне. И всех надо жалеть, обогревать, кормить. Я понимаю. Я всего лишь «мелкий сосунок» с бесконечными проблемами, страдающий от аллергического ринита на котов. Наверное, Гала думает, что я, наконец, пристроен. Пусть думает. Хотелось ей сказать «прощай», но не сказал…
