— Я это сделаю не своими руками… Дело уже «на мази». А ты потом ничего не сможешь доказать: слово проститутки против слов уважаемого человека. Осталось твоё решение. Мой телефон у тебя есть.
— Он не сможет без меня, — теперь шёпотом говорю я.
— А я? — орёт он мне, опасно приближаясь и наваливаясь на меня. И тут в стекло машины постучали. Это человек Стоцкого:
— Руслан, за ним едут…
Ублюдок проводит своей рукой по моему лицу, по шее, груди к животу, к паху и напоследок шипит в меня:
— Это всё моё!
Меня выперли из машины. Три шестёрки и как всегда стильно одетый, мерзко элегантный, опасно красивый Руслан Стоцкий сели в вольво, дружно хлопнув дверками, мотор взвыл — и машина исчезла.
Так, мне нужно собраться с мыслями. Есть три дня… Или два? Или лучше сразу сказать? Дамиру? Или самому Мазуру? А может, Стоцкий врёт? А если не врёт? Похоже на какие-то крайние меры. Хотя с поджогом квартиры тоже было ништяк. Блядь! Стоцкий сошёл с ума, он псих!
С другой стороны к парикмахерской подъезжает «мерс». Бегу туда. Из машины выглядывает Мазуров, опять растрёпанный, круги под глазами, галстук снял и часы циферблатом «вверх ногами». Этот не умеет быть элегантным. Кричу ему:
— Я сейчас!
— А ты откуда это? — недоверчиво спрашивает Андрей, но я уже убегаю, в салон за сумкой. «Пока-пока» всем встревоженным работницам ножниц, чмок Гале, и я плюхаюсь в «мерс».
— Андрей, у меня каприз.
— Что-то новенькое. На карусельки?
— Поехали к тебе в офис! Я хочу посмотреть!
— Зачем? Давай завтра, а сейчас домой.
— Нет. Мне хочется сейчас! Тем более от вашего офиса до дома ближе, чем с Ломоносовского, там на выезде пробка по-любому. Пли-и-из!
— Вообще-то я устал. И твоя причуда кажется мне странной.
Но я уговорил.
***
Офис был уже пуст. В зеркально-стеклянном здании внутри — консервативный дуб, классический паркет, хрустальные люстры, кожаные пуфы для посетителей. Мазур ведёт меня в свой кабинет. Когда там включается свет, я оказываюсь в каком-то удивительном помещении. По одну сторону сверху вниз полки книг. Они разнокалиберные и разностилевые, сбиты друг с другом, в них много папок, регистраторов, ящичков, книг, альбомов и даже свитков. У французского окна полукруглый стол с двумя мониторами, рядом стоит магнитная доска с палитрой цветов. С другой стороны чертёжная доска с пружинной рейсшиной, над ней нависает огромный куполообразный плафон, который направляет поток света на лист, на нём скат крыши с проставленными замерами. В комнате несколько деревянных стульев с вычурными спинками – все стулья разноцветные: красный, жёлтый, изумрудный, белый. На ближней стене, рядом с дверью, в багете большая фотография — Мазур и Кротов счастливые улыбаются в камеру, держат в руках высокий кубок в виде Эйфелевой башни, диплом, красные цветы. Здесь Мазур такой, с каким я познакомился тогда — пять лет назад. В комнате удивительный пол: белый, со стеклянным блеском, по центру в круглом «проёме» циферблат часов. Но самое удивительное по всей стене слева: здесь много стеллажей, на которых макеты домов, усадеб, коттеджей. Я стал рассматривать, а Мазур ходит за мной, дышит мне в затылок, поясняет:
— Это я сделал для одних нуворишей, им захотелось русскую сказку… Вот. Мы взяли картинки XVII века, что осталось от дворца царя Алексея в Коломенском, и попробовали пофантазировать. Видишь, какие башенки? А это для одного артиста, ему захотелось фахтверк. А ландшафт не позволял! Берёзы кругом! И видишь, видишь… мы к неметчине добавили изразцы, и ап! Берёзы на месте! А вот этот домик. Да-да, это домик! Я в Японии подсмотрел, он белый-белый, как сахар. Снаружи, конечно, интереснее, чем внутри. Меня ассиметрия привлекает, ну и сложность дизайна… Не знаю, как он там живёт, этот странный художник. А вот этот домик тебе как?..
Макетов было много. Штук пятнадцать. Андрей подводил меня к каждому и любовно рассказывал о каждом. Я сначала смотрел на удивительные по своему разнообразию проекты, а потом смотрел на экскурсовода. Андрей излучал свет. Он на меня так не смотрел, как на свои домики. Он называл милые моему «дизайнерскому» слуху словечки, свободно перечислял все новаторские приёмы, которые придумал для того или иного дома. Не стесняясь заявлял, что «вот это я стырил у Гауди», а «это подглядел у Шехтеля». Кое-где морщился: «Это понты! Мне самому не нравится, дом не для жизни!» Передо мной был не Мазур, кто-то другой… Я понимаю, почему он пропадал на работе обычно, почему он в воскресение выходил… Стоцкий был прав: я совсем не знал Андрея. Почему я считал, что он тупоголовый бизнесмен, обручённый с криминалом?
— Андрей, а что вы сейчас строите?
— О-о-о! Хорошо, что ты спросил! Ты видел когда-нибудь кривые дома в Сопоте, что Шотинский и Залевский построили?
— Видел. На фотках.
