Офицеров выбирали сами, потому что никто во всем графстве не имел военного опыта, кроме нескольких ветеранов Мексиканской и Семинольской кампаний, а Эскадрон отверг бы любого ветерана в качестве командира, если б он не пользовался всеобщей любовью и доверием. Всеобщей любовью пользовались четверо Тарлтонов и трое Фонтейнов, но, к сожалению, от них пришлось отказаться, потому что Тарлтоны чересчур быстро напивались и потом выкидывали всякие номера, а Фонтейны отличались убийственно горячим нравом и были скоры на расправу. Капитаном выбрали Эшли Уилкса – за то, что он был лучший наездник во всей округе, а кроме того, в расчете на его трезвую холодную голову – что он сумеет удержать некое подобие порядка. Рейфорд Калверт, который вообще всем нравился, стал первым лейтенантом, ну а сын охотника и мелкий фермер Эйбл Уиндер – вторым.
Эйбл был здоровенный детина, серьезный, себе на уме, возрастом старше других ребят в Эскадроне, сердце имел доброе, образования не получил, но в присутствии дам держался, пожалуй, получше остальных. Снобизма среди эскадронных не наблюдалось: у многих отцы или деды разбогатели, начав с ничего. А Эйбл слыл лучшим стрелком в Эскадроне, настоящий снайпер – с семидесяти пяти ярдов снимал белку в глаз. Вдобавок ему не привыкать к походной жизни – он знал, как раскладывать костры под дождем, умел читать следы и находить воду. Здесь ценили такие вещи, Эйбла к тому же любили, вот и поставили офицером. Оказанную честь он принял степенно, без ложной скромности, но и без неуместного тщеславия – просто как должное. Мужчины смогли перешагнуть через тот факт, что он не был рожден джентльменом; но дамы и рабы об этом не забывали.
Первоначально в Эскадрон брали исключительно плантаторских сыновей – этакий джентльменский отряд, каждый поступает со своим конем, оружием, амуницией и рабом. Однако богатых плантаторов в молодом графстве Клейтон нашлось маловато, и, чтобы создать полноценное формирование, потребовалось рекрутировать мелких фермеров, охотников из глухих лесов и с ближних болот, а то и принимать кое-кого из «белой шантрапы», если эти молодцы были выше среднего в своем классе.
Этот народ не меньше богатых рвался схватиться с янки, лишь бы война началась. Но тут вставал деликатный вопрос денег. Мало кто из фермеров имел лошадей. В своем хозяйстве они обходились мулами, причем лишних не было, редко у кого больше четырех голов. То есть мулов никак нельзя было отдавать для военных нужд, даже если б в Эскадроне считалось допустимым сидеть на муле, что полностью исключалось. Что же до белых бедняков, крекеров, как их тут называли, то один мул служил уже признаком достатка. А лесные охотники и обитатели хижин в болотных плавнях вообще не имели ни лошадей, ни мулов. Они жили целиком за счет охотничьих угодий и болотной дичи, дела свои устраивали по системе бартера, они и пяти долларов в год в руках не держали, так что кони и обмундирование находились за пределами возможного. Но и в своей бедности они были столь же непреклонно горды, как плантаторы в своем богатстве, и никакой милости или подачки от соседских щедрот не приняли бы. Поэтому, чтобы ничьи чувства не пострадали, а Эскадрон был полностью укомплектован и людьми, и лошадьми, практически все крупные плантаторы графства, в том числе и отец Скарлетт, и Джим Уилкс, Бак Манро, Джим Тарлтон, Хью Калверт – действительно все, кроме одного лишь Энгуса Макинтоша, внесли необходимые деньги в общий котел. Получилось так, что каждый из них заплатил за собственных сыновей и еще за некоторых других, но все было сделано так, чтобы менее состоятельные, а то и неимущие члены отряда могли принять коней и амуницию без ущерба для своей чести.
Эскадрон собирался дважды в неделю в Джонсборо – устраивать учения и молиться, чтобы началась война. Те, у кого уже были лошади, выполняли в поле позади здания суда так называемые кавалерийские маневры, взбивая тучи пыли, перекликаясь нарочито грубыми голосами и размахивая шпагами времен Войны за независимость, снятыми со стен гостиных. Безлошадники сидели пока на бровке перед лавкой Булларда, жуя табак и обсуждая слухи. А не то состязались в стрельбе. Вот уж чему южан учить не требовалось: мальчики здесь, можно сказать, хватались за оружие, едва появившись на свет, а потом всю жизнь проводили на охоте и, естественно, становились в этом деле отменными мастерами.
И какого только оружия не увидишь на сборах! Длинноствольные охотничьи ружья, которые были новыми во времена первопроходцев, переваливших Аллеганские горы; древние пищали, заряжаемые с дула и положившие немало индейцев в пору обживания Джорджии; кавалерийские седельные пистолеты, бывшие в ходу на войне с семинолами в 1812-м; щегольские дуэльные пистолеты с серебряными рукоятками и новенькие винтовки английской работы с блестящими деревянными ложами – что угодно можно было сыскать в особняках и в хижинах, и все это члены Эскадрона привозили с собой на сборы.
