| But when the dancing and toasting were finally ended and the dawn was coming, when all the Atlanta guests who could be crowded into Tara and the overseer's house had gone to sleep on beds, sofas and pallets on the floor and all the neighbors had gone home to rest in preparation for the wedding at Twelve Oaks the next day, then the dreamlike trance shattered like crystal before reality. The reality was the blushing Charles, emerging from her dressing room in his nightshirt, avoiding the startled look she gave him over the high-pulled sheet. | Но когда отзвучали Тосты и отгремела бальная музыка, когда начала заниматься заря и все гости из Атланты улеглись спать: кто здесь, в доме, - на кроватях, на кушетках, на циновках, брошенных на под, кто - в домике управляющего, а все соседи отправились домой отдохнуть перед предстоявшей на следующий день свадьбой в Двенадцати Дубах, - тогда сон внезапно оборвался, разлетелся на мелкие осколки, как хрупкое стекло, не устояв перед вторжением реальности, принявшей облик зардевшегося от смущения Чарльза, появившегося в почвой рубашке из гардеробной и старательно избегавшего ее испуганного взгляда, устремленного на него поверх натянутой до подбородка простыни. |
| Of course, she knew that married people occupied the same bed but she had never given the matter a thought before. | Конечно, она знала, что супружеские пары спят в одной постели, но эта сторона брака никогда не занимала ее мыслей. |
| It seemed very natural in the case of her mother and father, but she had never applied it to herself. | Это казалось само собой разумеющимся, если речь шла о ее матери и отце, но к ней самой словно бы не имело отношения. |
| Now for the first time since the barbecue she realized just what she had brought on herself. | И только теперь, впервые после злополучного барбекю, до ее сознания дошло, на что она себя обрекла. |
| The thought of this strange boy whom she hadn't really wanted to marry getting into bed with her, when her heart was breaking with an agony of regret at her hasty action and the anguish of losing Ashley forever, was too much to be borne. | Позволить этому чужому юноше, за которого она, в сущности, совсем не хотела выходить замуж, лечь к ней в постель в то время, как душу ее раздирали мучительные сожаления о слишком поспешно принятом решении и дикая тоска по навеки потерянному для нее Эшли, - нет, это было уже выше ее сил. |
| As he hesitatingly approached the bed she spoke in a hoarse whisper. "I'll scream out loud if you come near me. | Когда он нерешительно приблизился к постели, она хрипло, торопливо прошептала: - Я закричу, если вы сделаете еще шаг. |
| I will! | Я закричу! |
| I will-at the top of my voice! | Закричу на весь дом! |
| Get away from me! | Убирайтесь отсюда! |
| Don't you dare touch me!" | Не смейте прикасаться ко мне! |
| So Charles Hamilton spent his wedding night in an armchair in the corner, not too unhappily, for he understood, or thought he understood, the modesty and delicacy of his bride. | И Чарльз Г амильтон провел свою первую брачную ночь в большом кресле в углу спальни, не чувствуя себя, впрочем, чрезмерно несчастным, ибо понимал или ему казалось, что он понимает, скромность и целомудрие своей невесты. |
| He was willing to wait until her fears subsided, only-only-He sighed as he twisted about seeking a comfortable position, for he was going away to the war so very soon. | Он готов был бы ждать, пока ее боязнь не пройдет, если бы... если бы не... И, стараясь поудобнее устроиться в кресле, он тяжело вздыхал - ведь скоро ему предстояло идти воевать. |
