| Then she remembered that it was her baby. | И тут же она спохватывалась: "Да это же мой сын!" |
| It was all very bewildering. | И внезапное возвращение к действительности было тягостным. |
| And Ashley! | А затем - Эшли! |
| Oh, most of all Ashley! | О, каждый миг снова Эшли, Эшли! |
| For the first time in her life, she hated Tara, hated the long red road that led down the hill to the river, hated the red fields with springing green cotton. | Впервые В жизни она возненавидела Тару, возненавидела длинную красную дорогу, ведущую с холма к реке, возненавидела красные поля с прозеленью хлопка. |
| Every foot of ground, every tree and brook, every lane and bridle path reminded her of him. | Каждая пядь земли, каждое дерево и каждый ручей, каждая тропинка и верховая тропа напоминали ей о нем. |
| He belonged to another woman and he had gone to the war, but his ghost still haunted the roads in the twilight, still smiled at her from drowsy gray eyes in the shadows of the porch. | Он принадлежал другой женщине и ушел на войну, но его призрак все еще незримо бродил в сумерках по дорогам, и мечтательные серые глаза улыбались ей из затененного угла веранды. |
| She never heard the sound of hooves coming up the river road from Twelve Oaks that for a sweet moment she did not think-Ashley! | И если на дороге, ведущей от Двенадцати Дубов вдоль реки, раздавался стук подков, сердце ее сладко замирало на миг - Эшли! |
| She hated Twelve Oaks now and once she had loved it. | Она возненавидели теперь и Двенадцать Дубов, которые когда-то так любила. |
| She hated it but she was drawn there, so she could hear John Wilkes and the girls talk about him-hear them read his letters from Virginia. | Она и ненавидела эту усадьбу, и против воли стремилась туда, чтобы услышать, как Джон Уилкс и его дочки говорят об Эшли, как они читают вслух его письма из Виргинии. |
| They hurt her but she had to hear them. | Ей было больно, но она не могла не слушать. |
| She disliked the stiffnecked India and the foolish prattling Honey and knew they disliked her equally, but she could not stay away from them. | Ей Претили чопорность Индии и тупая болтовня Милочки, и она знала, что они ее тоже терпеть не могут, но не ездить к ним было выше ее сил. |
| And every time she came home from Twelve Oaks, she lay down on her bed morosely and refused to get up for supper. | И всякий раз, вернувшись из Двенадцати Дубов, она угрюмо бросалась на постель, и отказывалась спуститься к ужину. |
| It was this refusal of food that worried Ellen and Mammy more than anything else. | Именно эти отказы от пищи больше всего беспокоили Эллин и Мамушку. |
| Mammy brought up tempting trays, insinuating that now she was a widow she might eat as much as she pleased, but Scarlett had no appetite. | Последняя появлялась в ее комнате с подносом, уставленным соблазнительными яствами, вкрадчиво давая понять, что теперь, став вдовой, она может есть сколько ее душеньке угодно. Но у Скарлетт не было аппетита. |
| When Dr. Fontaine told Ellen gravely that heartbreak frequently led to a decline and women pined away into the grave, Ellen went white, for that fear was what she had carried in her heart. | Доктор Фонтейн с сумрачным ведом сказал однажды Эллин, что есть примеры, когда от безутешной скорби женщины начинали чахнуть и сходили в могилу, - Эллин побледнела: та же цель глодала и ее. |
| "Isn't there anything to be done, Doctor?" | - Что же нам делать, доктор? |
