| Her nerves must be shredded if the noise of the well windlass, bound up in her earliest memories, could frighten her. | Должно быть, нервы у нее совсем развинтились, если скрип колодезного ворота, знакомый ей с младенческих лет, мог так ее напугать. |
| Dilcey looked at her steadily as she laughed, her face immobile in its dignity, but Scarlett felt that Dilcey understood. | Дилси внимательно на нее поглядела. Ничто не отразилось на ее спокойном, исполненном достоинства лице, но Скарлетт почувствовала, что Дилси все поняла. |
| She sank back in her chair. | Скарлетт снова откинулась на спинку стула. |
| If she could only be rid of her tight stays, the collar that choked her and the slippers still full of sand and gravel that blistered her feet. | Надо бы хоть расшнуровать корсет, расстегнуть воротник, который душил ее, вытряхнуть из туфель песок и камешки, от которых горели ноги. |
| The windlass creaked slowly as the rope wound up, each creak bringing the bucket nearer the top. | Неспешно поскрипывал ворот, обвиваясь веревкой и с каждым оборотом все выше поднимая ведерко с водой. |
| Soon Mammy would be with her-Ellen's Mammy, her Mammy. | Скоро она придет сюда - та, что вынянчила и Эллин, и ее. |
| She sat silent, intent on nothing, while the baby, already glutted with milk, whimpered because he had lost the friendly nipple. | Скарлетт сидела молча, словно бы отрешившись на миг от всего, а младенец, насытившись молоком, потерял полюбившийся ему сосок и захныкал. |
| Dilcey, silent too, guided the child's mouth back, quieting him in her arms as Scarlett listened to the slow scuffing of Mammy's feet across the back yard. | Дилси, такая же молчаливая, как Скарлетт, снова приложила младенца к груди, тихонько его покачивая. Скарлетт прислушивалась к медленному шарканью Мамушкиных ног на заднем дворе. |
| How still the night air was! | Как недвижен и тих воздух ночи! |
| The slightest sounds roared in her ears. | Малейший звук громом отдавался в ушах. |
| The upstairs hall seemed to shake as Mammy's ponderous weight came toward the door. | Лестница в холле, казалось, заходила ходуном под тяжестью грузного тела, когда Мамушка со своей ношей стала подниматься наверх. |
| Then Mammy was in the room, Mammy with shoulders dragged down by two heavy wooden buckets, her kind black face sad with the uncomprehending sadness of a monkey's face. | И вот она появилась в дверях: две деревянные бадейки, полные воды, оттягивали ей плечи, доброе темное лицо было печально -недоуменно-печально, как лицо старой мартышки. |
| Her eyes lighted up at the sight of Scarlett, her white teeth gleamed as she set down the buckets, and Scarlett ran to her, laying her head on the broad, sagging breasts which had held so many heads, black and white. | При виде Скарлетт глаза ее засветились радостью, белые зубы блеснули в улыбке, она поставила бадейки, и Скарлетт, вскочив, бросилась к ней и припала головой к широкой, мягкой груди, к которой в поисках утешения припадало столько голов - и черных и белых. |
| Here was something of stability, thought Scarlett, something of the old life that was unchanging. | "Вот то немногое надежное, что осталось от прежней жизни, что не изменилось", - пронеслось у Скарлетт в голове. |
| But Mammy's first words dispelled this illusion. | Но первые же слова Мамушки развеяли эту иллюзию. |
| "Mammy's chile is home! | - Наша доченька воротилась домой! |
