| Ellen was the audience before which the blustering drama of Gerald O'Hara had been played. | Эллин О'Хара была для него тем зрительным залом, перед которым он разыгрывал увлекательный спектакль под названием "Жизнь Джералда О'Хара". |
| Now the curtain had been rung down forever, the footlights dimmed and the audience suddenly vanished, while the stunned old actor remained on his empty stage, waiting for his cues. | Теперь же огни рампы потухли, занавес опустился навечно, зрительный зал внезапно куда-то исчез, и старый актер остался как громом пораженный, один на пустых подмостках, тщетно ожидая очередной реплики. |
| That morning the house was still, for everyone except Scarlett, Wade and the three sick girls was in the swamp hunting the sow. | В то утро в доме было очень тихо, так как все, кроме Скарлетт, трех лежавших в постели больных и Уэйда, отправились на поиски бродившей по болоту свиньи. |
| Even Gerald had aroused a little and stumped off across the furrowed fields, one hand on Pork's arm and a coil of rope in the other. | Даже Джералд вдруг как-то приободрился и с мотком веревок на плече заковылял через вспаханное поле, опираясь на руку Порка. |
| Suellen and Careen had cried themselves to sleep, as they did at least twice a day when they thought of Ellen, tears of grief and weakness oozing down their sunken cheeks. | Сьюлин и Кэррин, наплакавшись вволю, уснули; так повторялось по меньшей мере два-три раза на дню: они принимались вспоминать Эллин, и слезы слабости и скорби начинали струиться по их исхудалым щекам. |
| Melanie, who had been propped up on pillows for the first time that day, lay covered with a mended sheet between two babies, the downy flaxen head of one cuddled in her arm, the kinky black head of Dilcey's child held as gently in the other. | Мелани, которую в этот день впервые посадили в постели, подперев подушками и покрыв чиненой-перечиненой простыней, одной рукой поддерживала льняную головку своего младенца, а другой - и не менее нежно - черную курчавую -Дилсиного малютки. |
| Wade sat at the bottom of the bed, listening to a fairy story. | В ногах у нее сидел Уэйд и слушал сказку. |
| To Scarlett, the stillness at Tara was unbearable, for it reminded her too sharply of the deathlike stillness of the desolate country through which she had passed that long day on her way home from Atlanta. | Тишина, царившая в доме, невыносимо тяготила Скарлетт, слишком живо напоминая ей мертвую тишину опустошенной страны, через которую пробиралась она в долгий-долгий день бегства из Атланты. |
| The cow and the calf had made no sound for hours. | Хоть бы корова или теленок замычали - так нет, молчат часами! |
| There were no birds twittering outside her window and even the noisy family of mockers who had lived among the harshly rustling leaves of the magnolia for generations had no song that day. | За окном не раздавалось щебета птиц, и даже шумное суматошное семейство пересмешников, из поколения в поколение жившее в глухо шелестящей кроне магнолии, примолкло в этот день. |
| She had drawn a low chair close to the open window of her bedroom, looking out on the front drive, the lawn and the empty green pasture across the road, and she sat with her skirts well above her knees and her chin resting on her arms on the window sill. | Скарлетт придвинула низкое кресло поближе к распахнутому окну своей спальни и, задрав подол платья выше колен, опершись локтями о подоконник, сидела, глядя на подъездную аллею, на газон, на пустынный зеленый выгон за дорогой. |
