| She bullied the negroes and harrowed the feelings of her sisters not only because she was too worried and strained and tired to do otherwise but because it helped her to forget her own bitterness that everything her mother had told her about life was wrong. | Она держала в страхе всех негров и тиранила сестер не только потому, что напряжение, усталость, заботы не оставляли в ее душе места для участливости, а еще и потому, что таким способом Она срывала на других накопившуюся в сердце горечь: ведь все внушенные матерью представления о жизни оказались ложными. |
| Nothing her mother had taught her was of any value whatsoever now and Scarlett's heart was sore and puzzled. | Все, чему учила ее Эллин, обернулось совершенно непригодным теперь, и душа Скарлетт была смятена и уязвлена. |
| It did not occur to her that Ellen could not have foreseen the collapse of the civilization in which she raised her daughters, could not have anticipated the disappearings of the places in society for which she trained them so well. | Ей не приходило в голову, что Эллин не могла предусмотреть крушение мира, в котором она жила и растила своих дочерей, не могла предугадать, что у них уже не будет того положения в обществе, к которому она их так искусно готовила. |
| It did not occur to her that Ellen had looked down a vista of placid future years, all like the uneventful years of her own life, when she had taught her to be gentle and gracious, honorable and kind, modest and truthful. | Скарлетт не понимала, что Эллин, уча ее быть доброй, мягкой, уступчивой, честной, правдивой и скромной, видела впереди вереницу мирных, небогатых событиями лет, во всем подобных ее собственной размеренной жизни. |
| Life treated women well when they had learned those lessons, said Ellen. | Судьба вознаграждает женщин, которые живут по этим законам, говорила Эллин. |
| Scarlett thought in despair: | И охваченная отчаянием Скарлетт думала: |
| "Nothing, no, nothing, she taught me is of any help to me! | "Все, все, чему она меня учила, ничем, ну, ничем не может мне помочь теперь! |
| What good will kindness do me now? | Какая мне польза от того, что я буду доброй? |
| What value is gentleness? | Что мне это даст, если я буду мягкой, уступчивой? |
| Better that I'd learned to plow or chop cotton like a darky. | Куда больше было бы толку, если бы она научила меня пахать или собирать хлопок, как негры. |
| Oh, Mother, you were wrong!" | О, мама, ты была не права!" |
| She did not stop to think that Ellen's ordered world was gone and a brutal world had taken its place, a world wherein every standard, every value had changed. | Она не понимала, что упорядоченный мир Эллин рухнул, вытесненный иным миром, со своими грубыми законами, с иными мерками и ценностями. |
| She only saw, or thought she saw, that her mother had been wrong, and she changed swiftly to meet this new world for which she was not prepared. | Она видела только - так ей казалось, - что ее мать была не права, и в ней стремительно совершались перемены, жизненно необходимые, чтобы во всеоружии встретить этот новый мир, для которого она не была подготовлена. |
| Only her feeling for Tara had not changed. | Неизменной осталась только ее любовь к Таре. |
| She never came wearily home across the fields and saw the sprawling white house that her heart did not swell with love and the joy of homecoming. | Всякий раз, когда она, усталая, возвращалась домой с плантации и перед ней возникало знакомое невысокое белое здание, сердце ее преисполнялось любовью и радостью от приближения к родному очагу. |
