– Что? Я собираюсь сблизиться с каждой ведьмой «старой гвардии» в этом городе, в частности с миссис Мерривезер, миссис Элсинг, миссис Уайтинг и миссис Мид. Если для этого мне придется ползать на животе перед каждой стервой, которая ненавидит меня, я поползу. Я буду кроток как овечка в ответ на их холодность и примусь каяться в грехах молодости. Я озолочу их чертовы благотворительные организации и буду ходить в их чертовы церкви. На всех углах я примусь кричать о моих заслугах перед Конфедерацией и, если потребуется, вступлю в их чертов клан, хотя Всемилостивый Бог вряд ли возложит столь тяжелую ношу на мои плечи. И при каждом удобном случае я стану напоминать тем кретинам, которых спас от петли, что за ними числится должок. А вы, мадам, пожалуйста, прекратите подрывать мой авторитет, отбирая имущество у должников и продавая гнилой лес тем людям, которых я буду обхаживать, или как-либо еще их оскорбляя. И ноги генерала Баллока больше не будет в этом доме. Ты слышишь? И никого из банды элегантных воров, в которых ты души не чаешь. Если ты пригласишь их без моего ведома, в твоем доме вообще не будет гостей, я отправлюсь в бар Красотки Уотлинг и заявлю всем, что больше не могу находиться с ними под одной крышей.
Скарлетт, молча слушавшая пространную речь Ретта, не вытерпела и рассмеялась:
– Значит, корабельный шулер и спекулянт решил превратиться в добропорядочного гражданина! В таком случае первым шагом на пути к респектабельности была бы продажа дома Красотки Уотлинг.
Скарлетт сказала это наобум, не зная доподлинно, действительно ли это заведение принадлежит Ретту. Словно прочитав ее мысли, он расхохотался и сказал:
– Спасибо за предложение.
При всем желании Ретт не мог бы выбрать более неподходящее время для возвращения себе респектабельности. Ни раньше, ни впоследствии слова «республиканец» и «перевертыш» не вызывали столько ненависти, как в эти дни, когда коррупция в стане саквояжников достигла апогея. И после подписания капитуляция имя Ретта было неразрывно связано с янки, республиканцами и перевертышами.
В 1866 году жители Атланты в бессильной ярости считали, что не может быть ничего хуже жестокого военного правления, под игом которого они оказались, но теперь, когда у кормила власти встал Баллок, минувшее виделось им цветочками. Благодаря голосам негров республиканцы и их сторонники прочно окопались в коридорах власти и теперь могли делать с беспомощным и протестующим меньшинством все, что им заблагорассудится.
Неграм растолковывали, что в Библии упоминаются только две политические партии – мытари (они же республиканцы) и грешники. Никто из негров не хотел вступать с партию, целиком состоящую из грешников, поэтому они поспешили присоединиться к первым. Их новые хозяева устраивали одни выборы за другими, выдвигая на высокие посты белую бедноту, избирая на них даже негров. Эти негры заседали в законодательных органах, где большую часть рабочего времени уплетали арахис и привыкали ходить в ботинках. Мало кто из них умел читать и писать. Освобожденные от работы на хлопковых полях и в зарослях тростника, они тем не менее обладали правом устанавливать налоги и выпускать ценные государственные бумаги, не забывая при этом про огромные расходные счета для себя и своих друзей-республиканцев. Голосование, разумеется, проходило без сучка и задоринки. Штат стонал от налогов, которые налогоплательщики были вынуждены платить, понимая, что их деньги идут не на общественные нужды, а в карманы «избранников народа».
Здание законодательного собрания штата было взято в плотное кольцо толпой агентов, спекулянтов, проходимцев и всех тех, кто надеялся нагреть руки на безудержном растранжиривании бюджетных денег, и очень многим удалось разбогатеть до неприличия. Эти люди без труда получали деньги на строительство железных дорог, которые так и не были проложены; им выделялись средства для приобретения вагонов и паровозов, которые конечно же никогда не приобретались; они распоряжались денежными суммами для строительства общественных зданий, которые возводились исключительно в воображении проходимцев.
Ценные бумаги выпускались на многие и многие миллионы долларов. Как правило, они были незаконными и фальшивыми, но тем не менее выпускались. Казначей штата, честный человек, хотя и республиканец, воспротивился незаконному выпуску государственных обязательств и отказался их подписывать, но он и те, кто стоял на страже закона, ничего не могли поделать с лавиной злоупотреблений.
