Среди разрухи и хаоса той весны 1866 года она всю свою энергию направила к одной цели – сделать лесопилку доходным предприятием. В Атланте деньги водились! Волна нового строительства предоставила ей исключительный шанс, именно тот шанс, какого она хотела и ждала. Она знала, что сумеет разбогатеть, лишь бы в тюрьму не засадили. Но, твердила она себе, ходить надо легкой походкой, непринужденно, хоть и осмотрительно, молча пропускать оскорбления, уступая несправедливости и никогда никому – ни белому, ни черному – не давая повода причинить тебе вред. Как и любой другой, она ненавидела наглых вольных негров, и плоть ее сжималась в яростный комок, когда сопровождали оскорбительные замечания и визгливые смешки. Но она не позволяла себе даже презрительного взгляда в ту сторону. Она ненавидели саквояжников и тех, кто переметнулся к янки, тогда как сама она трудилась в поте лица. Никто не слышал от нее ни слова обвинения в их адрес. В Атланте не нашлось бы человека, кому янки были до такой же степени отвратительны, – у нее в голове все мутилось при одном только виде синего мундира, но даже дома, в семье, она воздерживалась от подобных высказываний.
«Я же не дура какая-нибудь болтливая», – размышляла она в угрюмом молчании. Пусть другие убиваются по минувшим дням и по мужчинам, которых никогда уж не вернуть. Пусть другие кипят от негодования, что янки лишили их голоса. Пусть другие сидят в тюрьме за то, что не скрывают своего мнения, и пусть идут на виселицу за этот свой ку-клукс-клан. (О, какое жуткое все-таки название, на Скарлетт оно наводит почти такую же оторопь, как на негров.) Пусть другие женщины гордятся, что их мужья принадлежат к клану. Слава богу, Фрэнк в этом не замешан! Пусть они все кипят и взбивают пыль, строят заговоры и планы – что толку, если делу уже никак не помочь. Да и что значит прошлое в сравнении с напряжением настоящего и неопределенностью будущего? А бюллетень? Какая-то бумажка – и реальные проблемы: хлеб, крыша над головой, свобода от тюремных стен. «Боже милостивый, убереги меня от всяких напастей, дай дожить спокойно до июня!»
Только до июня! Скарлетт понимала, что к тому времени она вынуждена будет стать затворницей в доме тети Питти и сидеть там, как мышь в норе, пока ребенок не появится на свет. Народ и так уже осуждает ее, что появляется на публике будучи в положении. Леди никогда не выставляют напоказ свою беременность. Уже и Фрэнк, и Питти просят ее избегать неловких ситуаций, ведь им тоже за нее стыдно. И она пообещала в июне перестать работать.
Дотянуть бы до июня! К июню она должна настолько упрочить позиции своего предприятия, чтобы можно было спокойно его оставить. К июню она должна скопить достаточно денег, чтобы иметь хотя бы минимальную защиту от невезения. Так много всего надо сделать и так мало на это времени! Она хотела бы, чтобы сутки стали длиннее, она ловила часы и минуты в своей дикой, лихорадочной гонке за деньгами; сейчас у нее была одна цель – деньги, деньги и еще раз деньги!
Она так затеребила своего деликатного Фрэнка, что дела у него в лавке теперь тоже наладились, он смог даже получить кое-что по старым счетам. Но основные надежды у нее были связаны именно с лесопилкой. Атланта в те дни была как гигантский питомник – площадку перепахали, разровняли, старые растения свели под корень, и теперь поле вновь покрывалось порослью, только стволы стали крепче, крона ветвистей и листва гуще. Спрос на стройматериалы значительно превышал предложение. Цены на брус, доски, кирпич взмыли в заоблачную высь, и Скарлетт держала свое предприятие на полном ходу с утра до поздней ночи.
Она бывала там каждый день, совала нос во все щели, из кожи вон лезла, стараясь пресечь воровство, которое, по ее убеждению, тоже шло полным ходом. Но еще больше времени она проводила в поездках по городу: наведывалась к застройщикам и подрядчикам, заглядывала к десятникам и плотникам, наносила визиты и совсем незнакомым людям, если узнавала, что они в будущем намереваются строить, и склоняла их к обещанию покупать материалы у нее, у нее одной.
Скоро она примелькалась на улицах Атланты – сидит в своей коляске рядом с почтенным, насупленным кучером-негром, полость подтянута повыше и подоткнута со всех сторон, маленькие ручки в митенках стиснуты на коленях. Тетя Питти сшила ей хорошенькую зеленую накидку, скрадывающую фигуру, и зеленую же, под цвет глаз, модную шляпку блинчиком – самый подходящий наряд для деловых визитов, и Скарлетт постоянно была в нем. Легкие мазки румян на щечках и нежнейший аромат одеколона дополняли чарующую картинку – но только если Скарлетт не вставала во весь рост и не выходила из коляски. А это случалось редко, да и нужды не было: она улыбалась, кивала, делала знак – и мужчины в тот же миг оказывались рядом; частенько они подолгу простаивали под дождем с непокрытой головой, обсуждая с ней различные деловые вопросы.
