Половину своих доходов она отправляла в «Тару», Уиллу, часть отдавала Ретту в счет погашения ссуды, остальное прикапливала. И не было на свете такого скряги, который пересчитывал бы свое золото чаще и трясся бы над ним сильнее, чем она. Скарлетт не вкладывала деньги в банк: а вдруг он прогорит или янки конфискуют. Поэтому все, что можно, она носила при себе, набивая в корсет, и прятала небольшие пачки повсюду в доме: в щели неплотной кирпичной кладки камина, в своей сумке среди всяких мелочей, между страницами Библии… Бежали недели, и вспышки ее крутого нрава делались все чаще и жестче, потому что каждый припасенный доллар мог стать просто еще одним долларом, который она потеряет, если разразится катастрофа. Фрэнк, Питти, слуги – все они сносили ее вспышки с раздражающей, с ума сводящей добротой, списывая ее дурное расположение духа на беременность и совершенно не понимая истинной причины. Фрэнк знал, что беременным следует во всем потакать, поэтому убрал подальше свою гордость и больше ни слова не говорил относительно того, что она, будучи в положении, управляет лесопилками и носится по городу, как ни одна леди себе не позволяет. Он смущался, стыдился ее поведения, однако, по его прикидкам, терпеть оставалось совсем недолго. Вот появится беби, и она снова станет милой и женственной, опять будет той нежной девушкой, за которой он ухаживал. А пока что, вопреки всем его стараниям умиротворить ее, она продолжала впадать в раж, и ему даже казалось порой, что она ведет себя как одержимая.
И никому не дано было понять, что же на самом деле владеет ею, чем она одержима и почему похожа на сумасшедшую. А двигало ею страстное желание привести в порядок свои дела до того, как ей нельзя будет выходить за дверь, и запасти как можно больше денег на случай, если опять на нее обрушится всемирный потоп, возвести повыше дамбу из наличности против прилива ненависти янки. Деньги – вот чем были поглощены все ее мысли в то время. Если она и думала о ребенке, то не иначе как с глухим раздражением: до чего же он не ко времени!
Да, смерть, налоги и роды – это всегда не ко времени!
Когда Скарлетт только начала заниматься лесопилкой, вся Атланта была в шоке, но с течением времени в городе поняли, что для этой женщины ограничений просто не существует. Как она торгуется, какая у нее хватка – это ж натуральный скандал! Особенно если вспомнить, что ее бедная матушка была урожденная Робийяр… А ее манера разъезжать по улицам, когда всем известно, что она беременна, – это вообще верх неприличия. Ни одна белая женщина не показывается из дому с первого момента, как только у нее появляется подозрение насчет будущего ребенка. Даже негритянки, почти все, считают это для себя недопустимым. Миссис Мерривезер гневно заявила, что при таком образе жизни от Скарлетт вполне можно ожидать, что она и родит где-нибудь посреди шумной улицы.
Но все эти толки были так, чепухой по сравнению с новой волной сплетен, от которых загудел весь город. Скарлетт не только торгует с янки, но и всем своим видом показывает, что ей это нравится!
Миссис Мерривезер и многие другие дамы имели дело с переселенцами-северянами, но разница состояла в том, что самим дамам это не нравилось, и все ясно видели, что им это не нравится. А вот Скарлетт нравилось, во всяком случае, создавалось такое впечатление, а это было столь же скверно. Она дошла даже до того, что пила чай с женами офицеров янки в их домах! Фактически она теперь обязана пригласить их к себе, и в городе полагали, что она так бы и поступила, если б не Фрэнк и Питти.
Скарлетт знала, что все о ней судачат, но не придавала этому значения, просто не позволяла себе волноваться еще и по такому поводу. Она по-прежнему ненавидела янки, причем столь же неистово, как в тот день, когда они собирались поджечь «Тару», но умела свою ненависть не демонстрировать. Ей было понятно: раз она решила делать деньги, то придется выкачивать их из янки, а улыбки и любезные речи – вернейший путь к их кошелькам, то есть способ привести их бизнес к своей лесопилке.
Наступит день, она станет богатой, и ее состояние будет укрыто в надежном месте, так чтобы янки до него не дотянулись, – вот тогда она скажет им все, что о них думает, – о презренных, ненавистных, отвратительных янки. И с какой радостью! Но до той поры простой здравый смысл велит нормально с ними сосуществовать. А если это и лицемерие, то пусть Атланта выходит из себя, на здоровье.
Она обнаружила, что заводить друзей среди офицеров янки так же легко, как стрелять в птиц на земле. Это были одинокие изгнанники в чужой, враждебной стране, многие изголодались по культурному женскому обществу – ведь в этом городе респектабельные дамы, встречаясь с ними на улице, подбирали юбки и делали такую мину, будто еле удерживаются от желания сплюнуть. Любезные же слова для них находили только проститутки и негритянки. Но Скарлетт явно была леди, причем родовитая леди, хоть она и работала, и завоеватели таяли и трепетали от ее мимолетной улыбки и доброжелательного света в зеленых глазах.
