– А он и не болел, ни минуты. Ну, довольно плакать, душенька, возьмите вот мой платок, а я буду рассказывать.
Она высморкалась в его бандану, потому что умчалась из Атланты даже без носового платка, и устроилась поудобнее в кольце его руки. Какой он все же славный, Уилл! Ничем не выведешь его из равновесия.
– Значит, дело было так. Вы посылали нам сюда деньги, а мы с Эшли уплатили налоги, да, и купили мула, семян и всякого такого, а еще кур и поросят. Мисс Мелли отлично управлялась с курами, да-с, господа хорошие, она сумела. Мисс Мелли, доложу я вам, превосходная женщина. Ну и вот, когда мы всего такого накупили для «Тары», то на тряпки и финтифлюшки мало что осталось. Правда, никто не жаловался. Кроме Сьюлен.
Мисс Мелли и мисс Кэррин сидят себе дома и носят старую одежду с какой-то даже гордостью, но вы же знаете Сьюлен. Не может она обходиться без нового. Это у нее как кость в горле – что всякий раз, когда я беру ее с собой в Джонсборо или там в Фейетвилл, ей приходится надевать старые платья. Особенно если учесть, что леди саквояжников… их женщины то есть, они вечно трясут оборками. А жены этих чертовых янки, которые заправляют в вольном бюро, – вот кто одевается-то, с ума сойти! Тогда для наших леди из графства стало вроде как делом чести надевать в город самое неприглядное, что у них есть, только ради форсу: дескать, это их не волнует, даже наоборот – они этим гордятся. А Сьюлен – нет. И еще она хочет лошадь и экипаж. Говорит, у вас же есть.
– Какой там экипаж, обыкновенная старая бричка, – сказала Скарлетт, начиная сердиться.
– А это не имеет значения. Сьюлен не забыла и не простила вам Фрэнка Кеннеди, и, по-моему, ее нельзя винить. Вы ведь понимаете, какую подлую штуку сыграли с сестрой.
Скарлетт подняла голову с его плеча, разозленная, как гремучая змея перед броском:
– Подлую штуку, да? Буду вам признательна, Уилл Бентин, если вы воздержитесь от грубостей. А чем я могла бы помочь, если он предпочел ей меня?
– Вы красивая и умная девушка, Скарлетт, и я думаю, вы таки помогли ему предпочесть вас. Наверняка это ему польстило. От вас дух захватывает, вы можете быть чертовски привлекательной, когда захотите. Но ведь он был женихом Сьюлен. Всего за неделю до вашего отъезда в Атланту она получила от него письмо, он прямо таял, как сахар, и все распространялся, как они заживут семейной жизнью, вот только подкопит еще немного деньжат. Она мне показывала это письмо.
Скарлетт молчала; она знала, что это правда, и не могла придумать, что на это ответить. Она никак не ожидала, что Уилл будет ей судьей. Уж кто-кто, только не он. Да и та ложь, с помощью которой она провела Фрэнка, никогда не лежала камнем на ее совести. Если девушка не может удержать поклонника, значит, она его и не заслуживает.
– Знаешь что, Уилл, перестань вредничать, – сказала она. – По-твоему, если бы Сьюлен вышла за него, она потратила бы хоть пенни на «Тару» или на кого-нибудь из нас?
– Я просто сказал, что вы можете быть неотразимой, когда вам нужно. Возможно, вы правы. – Уилл повернулся к ней со спокойной усмешкой. – И я думаю, что не видать бы нам ни пенни из денег старины Фрэнка. Но все равно это не довод: как ни крути, а штука подлая. Если вы собирались таким путем добиться своей цели, то это не мое дело, да и мне ли жаловаться? Только вот Сьюлен с тех пор стала как оса. Не думаю, чтобы она сильно убивалась по старине Фрэнку, но это вроде как задело ее самолюбие. Ей говорили, какая хорошая у вас одежда и выезд, и живете вы в Атланте, а она вот похоронила себя в «Таре». Она ведь страшно любит ездить по гостям, бывать на приемах и, конечно, хорошо одеваться. Я ее не осуждаю. Все женщины в этом смысле одинаковы.
И вот, значит, с месяц назад взял я ее с собой в Джонсборо и оставил на время, пусть зайдет к кому-нибудь, пока я улажу дела. А когда вез ее домой, она притихла, как мышка, но я-то видел, что она жутко чем-то взволнована, вот-вот лопнет. Ну, думаю, обнаружила, что кто-то забере… гм… услышала какие-то сплетни интересные, и перестал особо обращать на нее внимание. Примерно неделю она ходила по дому, раздуваясь от возбуждения, но в основном помалкивала. Потом съездила к мисс Кэтлин Калверт – вот на кого без слез смотреть невозможно, бедная девочка, лучше бы ей умереть, чем выходить за этого малодушного янки, за Хилтона. Вы знаете, что он заложил имение, все потерял и теперь им придется съехать?
– Нет, не знаю и знать не хочу. Я хочу узнать о папе.
