– А я к этому и веду, – невозмутимо сказал Уилл. – Словом, вернувшись оттуда, она заявила, что все мы тут недооцениваем Хилтона, называла его при этом «мистер Хилтон» и говорила, что он большой ловкач, но мы только посмеялись над ней. Потом она принялась за вашего отца – стала водить его после обеда на прогулки, и я на пути домой с поля много раз видел, как она сидит с ним на кладбищенской ограде, что-то упорно ему втолковывает и руками разводит. А старый джентльмен смотрит на нее вроде как ошарашенно и головой трясет. Вы же знаете, Скарлетт, какой он стал за последние два года. Он все больше и больше уходил в себя и почти не понимал, где он и кто мы такие. А один раз, смотрю, она показывает ему на могилу вашей мамы, и старый джентльмен заплакал. Домой она явилась вся из себя счастливая и возбужденная, и я ее отчитал, очень резко, прямо так и сказал: «Мисс Сьюлен, за каким дьяволом вы мучаете своего несчастного папашу памятью о маме? Он ведь по большей части не сознавал, что она умерла, а вы растравляете ему рану». А она голову вскинула, засмеялась и говорит: «Занимайся своими делами. Когда-нибудь вы все будете радоваться, что я так поступила». Вчера вечером мисс Мелли сказала мне, что Сьюлен делилась с ней своими планами, но мисс Мелли понятия не имела, что она это всерьез. Мисс Мелли потому и не рассказывала никому из нас, но сама идея очень ее расстроила.
– Что за идея? Ты когда-нибудь доберешься до сути? Мы уже полпути до дому проехали. Я хочу знать про папу.
– А я и пытаюсь рассказать. Только мы теперь уже так близко к дому, боюсь не успеть. Наверное, лучше постоять, вот хоть прямо здесь, пока я не докончу.
Он натянул вожжи, лошадь всхрапнула и встала. Они были у живой изгороди из диких апельсинов, отмечавшей границу владений Макинтоша. Скользнув взглядом, Скарлетт различила призрачные очертания труб, все еще торчащих над мертвыми руинами. Она пожалела, что Уилл не выбрал другого места, где остановиться.
– В общем, она удумала заставить янки заплатить за хлопок, который они сожгли, за угнанную скотину, за порушенные амбары и заборы.
– Янки?
– А вы разве не слышали о таком? Правительство янки оплачивает претензии за ущерб, причиненный имуществу тех южан, которые были на стороне Союза штатов.
– Об этом я, конечно, слышала. Но к нам-то какое это может иметь отношение?
– Очень большое, по мнению Сьюлен. В тот день, когда я брал ее в Джонсборо, она побежала к миссис Макинтош, и, пока они там сплетничали, Сьюлен не могла не заметить, что на хозяйке дома прекрасное платье; она не удержалась и спросила, как же это. Миссис Макинтош поломалась для вида, но рассказала, что ее муж обратился в Федеральное правительство с жалобой по поводу уничтожения собственности верного сторонника Союза штатов, который никогда и ни в какой форме не оказывал помощи Конфедерации.
– Они вообще никому и никогда не оказывали помощи, – фыркнула Скарлетт. – Что ты хочешь: шотландские ирландцы!
– Может быть. Я их не знаю. Так или иначе, Федеральное правительство выдало им… забыл, сколько тысяч долларов. Очень симпатичная сумма, однако. Вот Сьюлен и загорелась. Обдумывала это целую неделю, но никому из нас ни слова, потому что понимала: мы поднимем ее на смех. Но с кем-то ей нужно было посоветоваться, вот она и отправилась к мисс Кэтлин, а Хилтон, эта грязная белая шваль, наплодил ей целый выводок идей. Он сказал, что ваш отец даже не уроженец этой страны, что в войне он не участвовал, не имел сыновей, которые сражались бы на фронте, и никаких постов при Конфедерации не занимал. Сказал, что из мистера О’Хара можно сделать лояльного сторонника Союза. Он совсем заморочил ей голову, она явилась домой и принялась обрабатывать мистера О’Хара. Скарлетт, я жизнью клянусь, ваш папа и половины не понял из того, о чем она толкует. Вот почему она посчитала, что он мог бы принять эту железную присягу, даже не ведая о том.
– Чтобы папа принес железную присягу?! – воскликнула Скарлетт.
– Ну, он совсем ослаб умом за последние месяцы, и, по-моему, она на это рассчитывала. Представляете, никто из нас ничего не подозревал. Мы видели, над чем-то она хлопочет, но не знали, что она использует вашу покойную маму, чтобы упрекнуть его за то, что его дочери ходят в лохмотьях, тогда как он мог бы получить от янки сто пятьдесят тысяч долларов.
– Сто пятьдесят тысяч долларов, – пробормотала Скарлетт; ее ужас перед присягой таял.
