Да, так вот, на закате сидим мы с Эшли на ступеньках перед домом и смотрим вниз на дорогу, шибко встревоженные. Мисс Мелли плачет у себя наверху, но нам ни гугу. И чувствуем, по земле отдается тяжелый топот копыт с нижней дороги, и кто-то вопит, как на лисьей охоте. Эшли и говорит: «Странно. Похоже на мистера О’Хара, до войны он таким образом оповещал нас о своем приезде, когда наведывался к нам верхом». И тут мы видим его в дальнем конце пастбища. Должно быть, только что перемахнул через изгородь. Летит карьером на холм и распевает в полный голос. Чихать ему на весь белый свет и море по колено. Я и не знал, Скарлетт, что у него такой голос. А пел он «Ехала Пегги в телеге». Поет он, значит, нахлестывает коня своей шляпой, и конь идет как чумовой. А когда оказался почти наверху, видим, поводья не натягивает, и понимаем: собирается прыгать через ограду. Мы вскочили, испугались до смерти, а он кричит: «Смотри, Эллен! Глянь, как я возьму эту штуку!» А конь встал как вкопанный, грудью в забор, и на препятствие не пошел. А ваш папа пролетел прямо над его головой. Он не мучился нисколько. Когда мы подбежали, он уже умер. Наверное, сломал шею.
Уилл подождал немного, не скажет ли она чего; но Скарлетт молчала, и он взялся за вожжи.
– Двигай, Шерман! – крикнул он, и лошадь пошла к дому.
В ту ночь Скарлетт не спалось. Когда занялся рассвет и солнце высветило темные верхушки сосен на холмах, она поднялась с примятой постели, села к окну, положила утомленную свою голову на руки и стала смотреть на хозяйство «Тары» – птичник, гумно, фруктовый сад и на хлопковые поля вдали. Такая свежесть и тишина кругом, и молодая зелень в росе. Хлопчатник рядками подействовал подобно капле бальзама, принес утешение скорбящей душе. В лучах восходящего солнца перед ней была вся «Тара» – мирная и спокойная, хорошо ухоженная, и видно, что любимая, хотя хозяин ее лежит мертвый…
Приземистый бревенчатый птичник обмазан глиной от крыс и ласок и чисто выбелен, как и конюшня. В огороде – ряды кукурузы, ярко-желтая тыква, грядки фасоли и репы – все прополото и аккуратно обнесено забором из дубовых кольев. В саду никаких лопухов и бурьяна, только маргаритки цветут на земле под длинными шеренгами деревьев. Солнце выхватывает то блестящий бок яблока, то розовый пушок персика, полускрытого в зелени листвы. А дальше расположились извилистыми полосами кусты хлопчатника, неподвижные, сверкающие свежей зеленью в золоте утреннего неба. Утки и куры переваливались, семенили со двора к полям – там под кустами, в мягкой, взрыхленной земле водились отборные червяки и слизни.
Скарлетт переполнилась нежностью и благодарностью к Уиллу: ведь это все он. Даже ее преданность Эшли не могла заставить ее поверить, что своим благоденствием и процветанием «Тара» обязана ему: это дело рук не плантатора-аристократа, а мелкого фермера, не знающего устали работяги, который полюбил эту землю. Сейчас «Тара» была, так сказать, двухлошадной фермой, а вовсе не господской плантацией иных времен, когда на пастбищах нагуливали бока мулы и брыкались прекрасные кони, а поля кукурузы и хлопчатника простирались насколько хватал глаз. Но то, что от всего этого сохранилось, было в хорошем состоянии, а те акры, что лежали невозделанными, можно будет вернуть к жизни, когда наступят лучшие дни; эта земля после отдыха станет еще плодороднее.
Уилл сделал больше, чем просто завел ферму в несколько акров. Он поставил суровый заслон двум главным врагам всех плантаторов Джорджии: сосняку-самосеву и ползучим зарослям ежевики. Они не пробирались тайком в сады и огороды, на пастбища и лужайки «Тары», не укоренялись наглым образом у самых крылечек, как это произошло на множестве плантаций по всему штату.
У Скарлетт сердце замерло при мысли о том, как близка была «Тара» к полному одичанию. Они с Уиллом сделали большое дело. Они отбились от янки, саквояжников и посягательств самой Природы. А в довершение ко всему Уилл сказал, что после уборки хлопка ей не будет больше необходимости присылать им деньги – если только еще какой-нибудь саквояжник не положит глаз на «Тару» и не поднимет в очередной раз налоги до небес. Скарлетт понимала, что Уиллу придется очень тяжело без ее помощи, но и восхищалась им, проникаясь уважением к его независимости. Пока он был на положении наемного работника, он мог брать у нее деньги, но теперь, становясь ее родственником и хозяином в доме, намерен был полагаться только на собственные силы. Да, Уилла им сам Господь Бог послал.
